Человекоеды

– Когда вы в последний раз видели её живой? – задал вопрос Дмитрий Власов.

– Дима, какого черта?! – пророкотал Максим Островский, из чего Дмитрий покраснел и замолчал.

Максим Островский недовольно взглянул на своего напарника, он хотел что-то сказать, но сдержался. Успокоившись, он спросил:

– Даниил Михайлович, правильно?

Максим Островский обратился к сидевшему в кресле мужчине, именно с ним и начал говорить Дмитрий Власов, но, похоже, что Даниил не заметил резких

слов. Он неподвижно сидел, прикрыв лицо руками.

– Да… – спустя некоторое время все-таки прозвучал ответ от Даниила.

– Сколько лет было девочке?

– Три… Тринадцать…

Дмитрий Власов и Максим Островский находились в кабинете заместителя директора – Даниила Соловьева. Их вызвали на место происшествия, так как в соседнем здании шесть часов назад исчезла его дочь – Соловьева Валерия. Хотя это и была формальностью, но почему-то отец девочки захотел встретиться с охотниками лично. На одной из полок Максим краем глаза заметил рамку с фотографией улыбающейся девочки.

– Нам нужен допуск ко всем помещениям лаборатории! – взорвавшись от нетерпения, снова заговорил Дмитрий.

– Да, да, конечно! Только найдите её! – ответил Даниил Соловьёв оживленно.

Максим терпеливо молчал, проведя пальцами по усам, а затем снова обратился к заместителю директора:

– Даниил Михайлович, ответьте, – сказал Максим, присев на подлокотник кресла находившегося напротив стола замдиректора, – где в последний раз видели Валерию?

– Рядом с отделом созревания… Есть записи камер видеонаблюдения… Это моя вина, что она пропала, – Соловьёв снова закрыл лицо ладонями.

– Так, вы признаёте свою вину! – воскликнул Дмитрий Власов.

Дмитрий недавно поступил на службу в ведомство, и Максим Островский с пониманием относился к нему, даже с сожалением, ведь и он когда-то был молодым, горячим, а главное – зеленым. Но сейчас любая оплошность могла наглухо застопорить дело. Поэтому Максим цыкнул на Дмитрия, чтобы тот замолчал и вышел за дверь.

– Слушаюсь, – прошептал Дмитрий и вышел из кабинета, насупивши брови.

– Даниил, помогите нам, – сказал Максим, обращаясь к замдиректора компании "Just Food". – ну же… Пока мы тут разговариваем, ваша дочь может быть в опасности. Расскажите мне всё.

Даниил молчал, уставившись в пустоту перед собой. Он напряженно размышлял над тем, как много может рассказать нутрициологу-охотнику. Он протянул руку вперёд, и из стола выпрыгнул хрустальный стакан с водой. Он выпил и, немного успокоившись, поставил уже пустой стакан на прежнее место. Стакан исчез, словно его и не существовало: он был одноразовым, как и заместитель директора, если совершит ошибку.

– Моя дочь… Маленькая Лера. Она любила гулять по зданию. У неё есть допуск практически ко всем помещениям, кроме одного – «Отдел Созревания».

– И почему ей туда нельзя было заходить? – спросил Максим.

– Понимаете, до этого помещения находится «Отдел Роста Клеток».

Там растят генно-модифицированные стволовые клетки. А через помещение находится «Отдел Обработки Материала» – там получают уже готовую продукцию. Немногие из сотрудников знают, что происходит во всех трех отделах… Пускай производство и автоматизировано, но то, что там находится, может шокировать непосвященного взрослого человека, не говоря о маленьком ребёнке.

– Как это связано с пропажей?

– На записи видеокамеры видно, как она заходила в комнату перед отделом созревания. Что произошло потом – неясно.

– Неясно?

– Да, Лера – очень умненькая девочка для своего возраста. После того как её заметили камеры, она пропала… Но Лера не могла покинуть здание, охрана зафиксировала бы это.

Максим встал, и подойдя ближе к полке, снова внимательно посмотрел на изображение озорного вида девочки с лукавой, но доброй улыбкой. Тяжело вздохнув, он спросил:

– А в самом отделе?

– Никаких следов… Иначе бы мы вас не вызвали, – ответил директор, схватившись руками за голову и опустив взгляд.

– Этой информации нам пока достаточно. Кто-нибудь сможет проводить нас до отдела? Важно, чтобы это был сотрудник лаборатории, который знаком с производством.

– Да, я уже отдал распоряжение.

– Тогда до скорой встречи…

– Я хочу вас попросить, – перебил его Даниил Соловьёв.

– Да?

– Я хочу знать правду. Какой бы суровой она ни оказалась, – произнёс он, хмуро посмотрев в глаза Максима.

Максим Островский вышел из кабинета директора, а снаружи его ждал Дмитрий, который нервно расхаживал взад и вперед, сбивая плечами огромные листья диффенбахии. Коридор ведущий к кабинету директора был увешан горшками с декоративными растениями, настолько, что, казалось, Дмитрий стоял посреди джунглей, а не в офисе компании.

– Когда вы прекратите с ними сюсюкаться?

– Дима, молод ты ещё. Вот наберёшься опыта, тогда и поговорим, – добродушно улыбнувшись, ответил Максим, звонко хлопнув ладонью по своему толстому брюху.

Дмитрий сплюнул, но про себя усмехнулся: "Максим всегда так, всегда старается договориться, даже если кажется, что выхода нет".

– А ещё меня раздражает, – продолжил Дмитрий, – что нас считают простыми диетологами. Будь моя воля, я бы уже давно закрыл все эти…

– Помолчи лучше, Дима. К нам идёт дама. Кажется, о ней говорил директор, – перебил Максим.

– Добрый день, господа, – обратилась к следователям девушка в лабораторном халате.

Максим обратил внимание, что её халат был абсолютно чистым, словно новенький, а на пальцах – свежий маникюр, что было необычным. И этому есть причины, ведь маникюр отвалился бы после первой открытой пробирки, которые используют для взятия проб в лабораториях по производству генно-модифицированного мяса. Конечно, если она действительно работает с продуктом.