Чтение онлайн

— Как с этим связан Капитан? — Внезапно спросил Стив.

— Капитан стал катализатором разрушения Призрачных врат и жертвой своих действий, — развел руками Ксандр. — Не действуй он столь яростно и безрассудно, всё осталось как было. Но что имеем, то имеем.

Ксандр говорил об этом как о чём-то несущественном. И это меня добило окончательно. Сославшись на то, что хочу прогуляться, я покинул конференц-залу. Я слишком хорошо думаю о людях и механоидах. Пора принять, что окружающие могут быть не столь добры и альтруистичны. И почему-то от этого стало так горько на душе.

Я

лежал и смотрел сквозь прозрачный потолок дома на далекие ночные звезды. Ставшее уже родным небо было прекрасно. Время от времени в нём мелькали яркие огоньки — корабли, механоиды, спутники.

— Мы с тобой виделись в прошлом. Я летел в туннели, а ты была рядом, — сказал негромко.

— Было, — согласилась Элейн, поворачиваясь в кровати ко мне лицом и устраиваясь на груди.

— Я был механоидом. Сражался с Ксилусами сорок лет назад в проекте «Зачистка». Каким-то образом меня пустили в проект не смотря на плохие показатели совместимости мозга.

— Говоришь, будто это не твои воспоминания.

— В ЦРМе мы тестировали пилотов на совместимость. Я там мимо проходил, ну и меня заодно тоже прошел.

— Ты стал интересоваться прошлым?

— Не специально. Оно вылезает само. Знаешь, я бы хотел услышать детали. Как я попал в проект?

— Как и все, кто попал в «Зачистку». Собрали кадетов с окраин, вживили кристалл и ограничитель, стирающий память с момента установки и до момента активации и отправили в Цитадель на тестирование. У тебя были отличные показатели и совместимость. Деградация произошла во время проекта, пока ты был механоидом. Холод — твоя единственная способность, проявившаяся за все время. Ты часто ей пользовался в критических ситуациях.

— А то, что я чувствую других в пределах десяти, нет, уже двадцати пяти метров, это тоже способность?

— У меня нет на это ответа. Только предположения, которых достаточно, чтобы не копаться в твоих мозгах.

— Значит, когда я вылетел из проекта, память мне стер ограничитель?

— Кристалл «Аркадрия», с помощью которого происходит связь между Империей, Призрачными вратами и Ядром Оруса, взорвался, — Элейн потрогала мой правый висок. — Вместе с ним активировался и ограничитель. Поэтому ты не помнишь ничего. Поэтому ты не можешь восстановить чип. Мелкие крупинки кристалла все ещё вот тут. Эссенция их растворяет и регенерирует ткани.

— Но почему он взорвался?

— Королевы Роя умеют создавать поле, которое не позволяет отключить сознание пилота. И когда они в таком поле разрушают Ядро Оруса, умирает и пилот. Потому как посылается враждебный сигнал, уничтожающий сознание через кристалл «Аркадия». В твоём случае тоже был послан враждебный сигнал. Но сознание было выкинуто на доли секунд раньше. Кристалл без сознания не более чем камушек. И поэтому ты жив.

— Значит, я сражался с Королевой Роя?

Элейн не ответила, а выражение в глазах было слишком сложным, чтобы однозначно интерпретировать. В такие моменты она напоминала мне мать. Та тоже никогда прямо не лгала, но и не говорила, уходила с темы на тему. Понял, что больше ничего о своей травме я не узнаю, перевел тему

на не менее интересующую меня.

— Твой ответ на моё предложение о замужестве — ты не дала его, потому что у меня была здесь девушка?

— Ты вспомнил?

— В Империи все мои девушки были сплошь и рядом голубоглазые блондинки. Мать с отцом на эту тему частенько шутили. Когда спасал девочек из бара — в голове как образ всплыл. Испуганный и заплаканный.

— Я не скажу, что у вас были отношения. Но и не скажу, что ты вы не питали некоторые взаимные чувства. Все же сложно строить отношения, когда один из вас человек, а второй механическое создание с человеческим сознанием, реальное тело которого разделяет расстояние и время.

— И чего ты боишься? Даже если бы она была моей ровесницей, но по образу она старше, сейчас ей должно быть ещё за шестьдесят лет.

— Какой по-твоему мой возраст?

— Ты была механоидом и… Что?

— Я не была механоидом. И тем не менее я выгляжу максимум на двадцать пять. Мой случай, конечно, уникален. Но есть такая вещь, дроп называется. Это препарат, который замедляет старение. А в некоторых случая и омолаживает клетки всего тела. Тебя не удивило, что Микель выглядит как молодой студент, хотя ему сорок шесть?

— Генетика? — Усмехнулся я.

— Препарат. Он прошел весь доступный курс. Доктор Чейз получил первую часть препарата, которое замедляет старение. Препарат дорогостоящий, сложный в изготовлении, но действенный и практически не имеет побочек. Поэтому кстати чета Гаус и переместилась сюда. Там их жизненный срок близится к закату, а здесь есть шанс если не на бессмертие, то на вторую молодость и ещё на столько же лет активной жизни. Разрабатывается на Браксисе-4 и его рецептура и всё, что с ним связано, находится под строжайшим контролем и достаточно сильной охраной.

— То есть ты хочешь сказать, что девушка, в которую я был влюблен, в перспективе может выглядеть моей ровесницей и что возраст не помеха?

— Угу.

— И ты поэтому переживала?

— Угу. Сам же сказал, что в твоём вкусе голубоглазые блондинки.

— А женится собираюсь на синеглазой брюнетке. Не вижу противоречия. Мечты и реальность, знаешь ли, умеют не совпадать.

Элейн впервые за разговор весело рассмеялась. А затем снова стала серьезной.

— Пообещай мне одну вещь, Экелз. Когда ты вспомнишь о ней больше. Когда встретишься с ней или когда у тебя возникнут к ней чувства. Как только появится хотя бы намек на чувства к другой. Прошу тебя. Скажи мне об этом самой первой.

Злость поднялась где-то в груди. Теперь я начинал понимать отца, когда в самые первые годы иногда они ругались с матерью. Она ревновала его к подруге детства, с которой он работал. Тогда отец заявлял, что он уже сделал свой выбор. Сделал сознательно и её недоверие его злит. Сейчас же меня злило недоверие Элейн. С какой стати она решила, что я воспылаю чувствами к кому-то другому, даже если это кто-то в прошлом? Своим недоверием она подвергает сомнению МОЙ выбор.

Я хотел было высказать это, но не стал. Её глаза, полные тревожного ожидания, заставили меня приглушить злость.