Чекисты
Шрифт:
Подписан документ начальником Особого отдела. Это официальная просьба Петроградской ЧК, направленная в губернский отдел социального обеспечения, В нем кратко излагается суть вопроса, после чего сказано, что
«Петрочека просит поместить Нэлли Кюрц в один из лучших петроградских интернатов для безнадзорных детей и дать ей возможность учиться, к чему обнаружатся способности».
В заключение следует, пожалуй, сказать несколько слов о сэре Поле Дюксе и дальнейшей его карьере.
Шпионы обычно до пенсии не доживают.
Этот, представьте,
Трусов и предателей в разведывательных службах принято уничтожать.
Поля Дюкса не уничтожили, даже наградили орденом Британской империи, определив в герои. Невольно напрашивается вопрос — почему?
Ответ прост. Потому, что гораздо выгоднее было иметь под руками «очевидца», способного без устали рассказывать англичанам про большевистские «ужасы». Что-что, а сочинять эти «ужасы» Поль Дюкс был великий мастер.
Трудно отказать себе в удовольствии привести образчик его «сочинений», не меняя в нем ни единого слова.
Итак, вот оно, свидетельство «очевидца», бежавшего из Петрограда осенью 1919 года:
«В июле, вследствие попытки к забастовке рабочих Путиловского, Ижорского и других заводов, несколько сотен рабочих было арестовано Чека, а шестьдесят человек расстреляно. Вдова одного из расстрелянных обошла все тюрьмы, чтобы найти своего мужа. В Василеостровской тюрьме ей удалось набрести на его след через несколько часов после расстрела. Она обратилась к комиссару тюрьмы с просьбой отдать ей тело мужа, чтобы похоронить его, на что комиссар, предварительно справившись в своем блокноте, ответил, что она опоздала и что труп ее мужа уже в Зоологическом саду. Вдова поспешила туда в сопровождении своей подруги, но в показанных там трупах мужа своего не опознала. Тогда ее повели к клеткам с львами, которым только что принесли два трупа на съедение. В одном из них она узнала своего мужа. Труп был наполовину растерзан. Вдова не вынесла этого зрелища и сошла с ума. После нее осталось пятеро детей».
Не правда ли, загнуто лихо?
Ну разве можно было не наградить орденом Британской империи такого вот «очевидца». Тем более в конце 1919 года, когда скрежещущие зубами английские консерваторы подсчитывали убытки от провалившейся интервенции в России.
Вот так и вышло, что шпион дожил до пенсии, прослыв у себя на родине за незаменимого «специалиста» по русским делам.
ПЕТР ЛЮТКЕВИЧ
МОЯ ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ
Довелось мне недавно съездить в Автово, в то самое Автово, которое еще лет пятнадцать назад считалось окраиной
— К чему эти подробности? — сказал я, немного задетый его объяснениями. — В Автове дорогу найду с закрытыми глазами...
Но стоило мне выйти из метро на проспект Стачек, как я убедился, что советы приятеля были отнюдь не лишними. Все вокруг оказалось новым для меня, незнакомым: и круглая площадь, названная Комсомольской, и цветущий треугольник сквера, от которого стрелами уходят две широченные новые магистрали.
Целую вечность не бывал я в этих местах. Читал о новостройках, снимки в журналах и газетах разглядывал, а как это выглядит в натуре, представить не мог. Вот уж правду говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Думаю, что многие автовские новоселы, особенно молодежь, и не представляют этого района другим. А я шел к дому своего приятеля и видел как бы два изображения, наложенных друг на друга. Сплошную линию огней, в которых отсвечивают потоки машин, широкие витрины магазинов, множество народа и одновременно совсем другую картину — затемненные окна редких домишек, изможденные лица прохожих, скупые лучи карманных фонариков патруля, проверявшего пропуска, свист снарядов над головой. Короче говоря, фронтовую зону в Автове.
Здесь, в этой зоне, занимала огневые позиции артиллерийская дивизия, где я был начальником Особого отдела. Будучи к тому времени уже довольно опытным чекистом, я понимал, конечно, как велика наша ответственность. Ни один вражеский лазутчик не должен был пройти через линию фронта. И, как правило, не проходил.
Опыт, говорят, дело наживное. Поэтому и вспомнить мне хочется не многочисленные чекистские операции периода Великой Отечественной войны, а то далекое время, когда сдавал я свой первый экзамен. Речь пойдет о весьма скромном эпизоде, к тому же имевшем место довольно далеко от невских берегов.
Дело было в 1919 году, в городе Алатыре Симбирской губернии.
Уездная ЧК получила однажды сигнал, что на железнодорожном разъезде близ Ардатова и в его окрестностях действует строго законспирированная контрреволюционная организация «Союз офицеров». Имелись сведения, что готовится восстание против Советской власти.
— Работать будем по-умному, основательно, — сказал председатель ЧК, когда все мы собрались потолковать о плане дальнейших действий.
— Что ты предлагаешь?
— Прежде всего — не пороть горячку. Судя по всему, они сейчас только еще снюхиваются. Неплохо бы подослать к ним толкового человека.
— Кого же именно?
— Новичка надо, человека неизвестного в наших местах. И такого, который смог бы сойти за офицеришку...
По всем статьям лучше других подходил для этой роли я. Никто еще не знал меня в маленьком захолустном Алатыре, где каждый вновь прибывший невольно обращает на себя внимание обывателей. К тому же я успел послужить в царской армии, правда, не в офицерском чине — был старшим фейерверкером. Однако повадки и нравы господ офицеров знал, успел к ним присмотреться.