Чекист
Шрифт:
Полковник не уточнил, что выгнать контрабандистов из леса к озеру он хочет, чтобы отсечь их от схрона, а выследить главаря - потому что тот, как только поймёт, что дело пахнет жареным, наверняка кинется к ухоронке.
Комиссар Шнур некоторое время сопел, укладывая в голове руководящие указания и глядя на карту, но вопросов у него не возникло.
Затем тетка Маврикивна принесла чай, бутерброды, и оба командира завели разговор по душам.
– Скучно, небось, в деревне постоянно сидеть?- поинтересовался старший.
– Есть немного,- признал Митька.-
– Если операция пройдёт успешно, то всем будет поощрение от руководства. Имеются ли какие-нибудь пожелания? Кроме оружия, конечно, это само собой. Гранаты для вас я выбью, не сомневайся.
– Сапоги новые надобно бы, пар десять для бойцов. Ситцу - бабам ихним на подарки. Да и хоть занавески справить на окна. Чего-нить из мануфактуры. Может, стаканы ещё,- перечислил нехитрые пожелания деревенского люда парень.
– Доставим в лучшем виде,- заверил уполномоченный.- У вас тут должен быть представитель ЧеКа. Что-то я его сегодня не видел,- с ноткой вопроса в голосе произнёс он, меняя тему.
– Запил Егорка,- ответил Шнур, прихлёбывая чаёк.- Сейчас в белой горячке валяется.
– Значит, и доли в трофеях у него не будет,- отметил Ясенев, постучав по столу карандашом.- А какие у отряда отношения с местным населением?
– Так ведь четверть наших сами местные.
– Кур, яйки, млеко хозяйки дают?
– Всё в счёт продразвёрстки записываем.
– Баб бойцы пощупывают?- свойски-фамильярно поинтересовался уполномоченный.
Комиссар Митька Шнур отчего-то запечалился и, отведя взгляд в сторону, стал мямлить про революционную сознательность трудящихся масс, но, поймав усмешку Ясенева, покраснел и признался:
– На бандитов нарваться можно,- почти шёпотом сказал он.- У многих родичи живут здесь в деревне. С тех пор как мы ЧОН организовали, они пару наших бойцов, которые затемно к бабам ходили, на ножи поставили. Одного откачали, а второй отошёл. Так что не ходят наши больше на гулянки по вечерам,- с грустью добавил он.
Глава 4. Ликвидация банды.
На задание чоновцы выдвинулись, когда из-за горизонта появилась и начала тускло освещать местность молодая Луна.
Выйдя на проезжую дорогу, они вскоре увидели вдали темнеющий лес - основное место базирования банды. Взмахом руки полковник направил Ахмеда Кирбазаева и ещё двух человек, выделенных в разведчики, к подозрительным кустам на краю перелеска. Вскоре оттуда раздался чей-то короткий писк, и довольный Ахмед, обтирая рукавом окровавленный тесак, вернулся к основной группе.
– Сидел там мелкий шакал,- с лёгким акцентом сообщил он.
Полковник кивнул, попутно отметив про себя, что боевой характер кавказца он, похоже, оценил верно.
Двое других разведчиков вернулись, ничего подозрительного не обнаружив.
– Значит, часовой был только один. Очень хорошо. Пулемёты вперёд,-
– В атаку!- приказал старший уполномоченный и махнул рукой с наганом. Держа винтовки наперевес, чоновцы бросились на крики. Вскоре началась пальба, которая постепенно отдалилась - очевидно, бандитов теснили в сторону озера. А может, они и сами отходили туда, рассчитывая на более надёжное убежище в камышах.
Ванятка Мохин, которому было поручено выслеживать главаря, осторожно двинулся вглубь леса, то и дело осматриваясь. Уполномоченный Ясенев, короткими перебежками следовал за ним, прикрываясь стволами деревьев .
– Есть! Попался, стервец! Это тебе за Машку!- услышал Ясенев торжествующий крик бойца, после чего послышались два выстрела и треск от падения тяжёлого тела в кустарник.
Старший уполномоченный осторожно выглянул из-за дерева. Чоновец стоял, уперев приклад винтовки в землю, рядом с ним лежало чьё-то тело, а немного левее находилась неглубокая яма, очевидно, только что в спешке раскопанная, в которой виднелось нечто вроде сундучка.
Убедившись, что ухоронка контрабандистов найдена, Перекуров быстро осмотрелся, затем вышел из-за дерева, и окликнул чоновца: - Это ты, Ванятка?
Мохин обернулся на голос, и Перекуров, вскинув наган, точным выстрелом в сердце уложил его наповал. Чоновец свалился рядом со своим недругом, не издав ни звука.
Проверив, что оба мертвы, полковник подошёл к сундучку и открыл его. Внутри лежали золотые монеты царской чеканки, брошки, кольца с драгоценными камнями, рубиновое ожерелье. Десяток монет полковник выгреб и запихал во внутренний карман, затем, немного поколебавшись, сунул туда же и ожерелье, а остальные вещи выровнял, чтобы они казались нетронутыми.
Простодушные чоновцы ошибались. У Мишки Косого имелись и драгоценности, и золотые монеты - он не только возил контрабанду, но и брал мзду за то, что провожал тайными тропами желающих покинуть первое в мире государство рабочих и крестьян. А каких-то беженцев его люди, скорее всего, просто грабили и убивали. Несомненно, это знал и комиссар Исай Борисович Фельдцерман, направивший на ликвидацию контрабандистов своего особо доверенного человека. А может быть, они даже работали в паре или, наоборот, конкурировали, подумал Перекуров и ещё раз порадовался тому, что отверг поспешную идею отжать бизнес контрабандистов. Затем его мысли вернулись к найденным ценностям. Нехватку десятка монет никто не заметит. Но ведь кто-то может знать про ожерелье. Поразмыслив минуту, Перекуров заглушил чуйку, сигналившую об опасности, поглубже задвинул предметы во внутренний карман гимнастерки и застегнул его, чтобы монеты не звякали.