Чтение онлайн

К этой эпохе, точнее к 1405–1406 годам, относится сооружение первого из дошедших до нас архитектурных мусульманских памятников в крае — мавзолея Борга-Каш у селения Плиево (Назрановский район). Он был возведен в честь некоего Бек-Султана, сына Худайнадо.

Ускорению проникновения ислама в край чеченцев и ингушей способствовали экономические, культурные, политические связи чеченцев и ингушей с населением Кабарды, Кумыкии, Крымского ханства. Усиливались связи с Османской Турцией и шахской Персией.

В XVI–XVII веках вайнахи вступили

в более тесные экономические, культурные, политические связи с другими северокавказскими народами, исповедовавшими ислам. Сам ход истории предполагал неизбежность укрепления в крае ислама, и это было событием эпохального исторического, духовного значения для горцев.

С освоением равнинных земель земледелие, скотоводство, ремесла, торговля шли по восходящей линии, и параллельно с этим народ осознавал преимущество и достоинства ислама, который приживался в форме суфизма.

Предания донесли до нас имена первых проповедников Ислама шейхов. В их числе шейх Мут (10-20-е годы XVII в.), шейхи Термола, Бата, Берса.

Высоко в горы ислам проникал долго и неравномерно. Об этом свидетельствуют полевые материалы, в частности данные археологии. «Проникая и утверждаясь, исламская религия впитывала в себя устоявшиеся веками народные традиции и обычаи. Благо, противоречий было не очень много, особенно в части нравственных установок, семейного права и философских взглядов. Трудности в основном были связаны с религиозными обрядами и ритуалами, которые, впрочем, с течением времени постепенно», вероятно, безболезненно приняли исламские формы. Яркое тому свидетельство — постепенное изменение похоронного обряда.

Особую роль в общественно-политической жизни чеченцев ислам начинает играть с конца XVIII века, как знамя народноосвободительной борьбы горцев против колониальной политики Российской империи. Распространению и укреплению ислама не только в Чечне, но и на всем Северном Кавказе способствовал, по мнению профессора В. Х. Акаева, суфийский тарикат накшбендийа. Именно этот тарикат «дал толчок объявлению газавата — священной войны — имамом Гази-Мухаммадом горской социальной верхушке и экспансионистской политике царизма на Северном Кавказе».

Тарикат накшбендийа активно проникает во все чеченские общества через соседний Дагестан. «Именно в Дагестане подготавливались муллы для службы среди чечено-ингушского народа, туда же стекались желающие получить образование».

Распространение вначале в Дагестане, а затем в Чечне и Ингушетии, Ислама суфийского толка, в частности накшбендийского и кадарийского, имеет свое историческое объяснение. По мнению крупного дагестанского ученого-арабиста М.
– С. Саидова, именно суфийский Ислам проповедовался еще в XI веке крупным ученым ал-Фарадж ад-Дербенди, жившего и творившего свои богословские сочинения в мусульманском городе Дербент.

Успех суфийского Ислама объяснялся, очевидно, тем, что его учение призывало к безусловной социальной справедливости, в то время как часть исламского духовенства отошла от изначальных идей социального равенства и была озабочена собственным обогащением. Не случайно суфийскому Исламу в последнее время стали давать название народного Ислама. Особенно, когда сравнивают исторически сложившиеся, глубоко укоренившиеся идеи мирного, гуманного суфийского Ислама с Исламом чрезвычайно политизированным, радикальным, амбициозным и агрессивным, известным на Северном Кавказе в последнее десятилетие под названием ваххабизм.

После распада Золотой Орды и укрепления на северных рубежах Российского государства прекратились побеги кочевников. Таким образом создались благоприятные условия для возвращения чеченских тейпов и тукхумов на плодородные долины по берегам Сушки и Терека. Однако

процесс этот был небезболезненным. Приходилось вступать в конфликты не только с кумыкскими, ногайскими, черкесскими ханами и князьями, которые веками были в союзнических отношениях с татаро-монголами, что позволяло им безраздельно владеть вайнахскими землями. Нередко чеченские общества спорили друг с другом из-за земель. Это были тревожные времена. К тому периоду, очевидно, относятся утверждения А. П. Берже о том, что жители Чечни были плохими мусульманами. Сама общественно-политическая, психологическая ситуация в крае была в той стадии напряженности, когда была востребована идея, способная сплотить разношерстную публику новых освоителей долин. Востребована была идея, способная обеспечить безопасность, единство, справедливость. Такой востребованностью объясняется феноменальный успех молодого шейха Ушурмы из аула Алды.

Проповеди идей добра, братства, равенства, справедливости, призывы отказаться от агрессивности, воровства, кровной мести, которые он начал в своем ауле, быстро разошлись по всей равнинной Чечне и Северному Кавказу. Легендарность фигуре Ушурмы придало еще то обстоятельство, что свою проповедническую деятельность он начал после исполнения суфийского обряда халбат — добровольное самоистязание. Обычно сидят в глубокой яме 40 дней и ночей, подвергая себя физическим и моральным испытаниям.

Сильное эмоциональное воздействие на людей оказывали зикры, совершаемые Ушурмой и группой его единомышленников, когда со своими проповедями они навещали другие аулы.

Свидетельства первого чеченского этнографа Умалата Лаудаева также не оставляют сомнения в том, что распространяемый Ушурмой Ислам носил явный суфийский характер.

Исследователи В. Х. Акаев, М. М. Керимов также считают, что проповедуемый Шейхом Мансуром Ислам был суфийским исламом накшбандийского толка.

Вторая половина XVIII века известна как период усиления колониальной политики царизма на Северном Кавказе и растущее национальное самосознание было обречено увязать свои религиозные чувства с патриотическими чувствами перед реальной угрозой быть порабощенными чужеверцами и чужеродцами. Это и помогло пастуху из Алдов Ушурме фантастически быстро завоевать авторитет и религиозного и политического лидера. А через некоторое время и удачливого военачальника, вождя: была востребована объединительная идеология, и Ушурма (Шейх Мансур) дал ее. Вместе с тем, прав и историк М. Вачагаев, который пишет, что с поражением Шейха Мансура Ислам подлинно суфийского толка еще более укрепился. Автор имеет в виду подлинную теоретическую суть суфизма, для осознания и постижения которой действительно требуется более спокойное, длительное время.

«В Чечне и Дагестане трансформация идеологии аскетизма, отрешенности от мирской жизни в идеологию народно-освободительного движения и проникновение ее в данный регион было вызвано объективными историческими реалиями. Одним из основных факторов стала война горцев с могущественной страной… мюридизм позволял заставлять единого лидера, который наделялся властью не только в духовной жизни народа, но и властью светской…».

После подавления царизмом масштабного антиколониального восстания горцев под водительством Шейха Мансура в Чечне наблюдался упадок в духовной сфере. Но в это самое время (начало XIX века) в соседнем Дагестане появляется много ярких суфийских шейхов, таких, как Мухаммад Ярагский, официальный преемник накшбандийского шейха Хас-Мухаммада Ширванского, Джамал-Эддик Казикумухский, мулла Магомед из села Яраг, мулла Газ-Мухаммад Гимринский и другие. В этот период в Чечне упоминается лишь Авх Унгаев, как духовный наставник известного чеченского воеводы и дипломата Бейбулата Таймиева.