Чтение онлайн

Парни негромко между собой переговаривались и вообще будто бы не обращали на меня внимание. Но я замечала, как косится Матвей (божечки, какое красивое имя, надо посмотреть, что оно означает!). Следит, не бросилась ли их проблема в ближайших кювет, обалдевшая от ужаса.

Но я немного успокоилась и спешно семенила вслед за парнями. И вот, не прошло и семи минут, как вдали показался знакомый дом с тускло-желтой лампой над дверью подъезда и взволнованная мама, вглядывающаяся в темноту.

Сердце сжалось. Бедная

моя мамочка. Почувствовала неладное. Разволновалась, а у нее сердце!

— Дочка, это ты?

Тени провожатых замерли, посчитав свою миссию выполненной, и я от неожиданности влепилась в спину Матвея, боднув его, словно нерадивая коза.

— Ой.

— Тебя встречают? — спросил он, кажется, даже не заметив моего шебуршания позади.

— Ага. Это мама моя. Спасибо за все. И извините, — пролепетала я и, не оборачиваясь, побежала к маме, — Мам, это я.

— Боже, дочка, ты где пропала? Я уже разволновалась. Кто это с тобой?

Я обернулась, но провожатых и след простыл.

— Да так. Я заблудилась немножко. Ребята проводили.

— Да как же ты так?

— Не знаю, мам. Пойдем домой, я замерзла. Да и ты тоже.

— Да-да, конечно. Боже, Зоя, ты меня так напугала.

Я и сама не на шутку испугалась. А потом, допоздна ворочаясь в кровати, вспоминала каждую черточку сурового молодого лица, освещенного тусклым отблеском вывески аптеки, точные удары по противникам и приятный вкрадчивый голос, мечтая встретиться с Матвеем снова.

Матвей.

Дарованный богом.

Да-да, я узнала значение его имени! Самого красивого имени на земле!

Божечки, пожалуйста, сделай так, чтобы мы встретились еще!

Хотя бы один разок, чтобы я могла нормально его отблагодарить.

И может быть даже сказать ему свое имя.

Если он, конечно, спросит.

И кто бы мог подумать, что мои молитвы будут услышаны!

Настоящее

Дорога до дома заняла почти полтора часа. На обратном пути из Нового городка встали в пробку. Потом еще ждала нужный автобус. И все это время, помимо моей воли, воспоминания из прошлого раз за разом вклинивались в сознание.

И как бы я не злилась на Матвея Соколовского, как бы не ненавидела его, стоило признать, что было между нами и много хорошего. Доброго. По-детски наивного. И по-взрослому серьезного.

Первая любовь оставила в моей душе не только незаживающие болезненные шрамы, но и настоящее счастье. Не стоит об этом забывать. И глупо винить во всем Матвея. Да, его поступок не имеет оправдания. Да, он обошелся со мной подло. Некрасиво. Жестоко. Но он, в конце концов, не виноват, что не смог меня полюбить.

Мы были детьми. Глупыми. Порывистыми. Совершенно не имеющими понятия об окружающей реальности. Наивными. Нетерпеливыми.

Импульсивными. Состоящими из бочки эмоций и чайной ложки мозгов. Это я могу с точностью теперь сказать. С высоты прожитых лет.

Смотрю на своих учеников, таких же, какими когда-то были и мы, и вижу детей. Детей, что так торопятся повзрослеть и вкусить все плоды, что запретны и так сладки. И хочется каждого из них взять за руку и сказать «Постой, не торопись. Не подгоняй жизнь. Она и сама спешит.»

Квартира встречает привычной тишиной и пустотой.

Переодеться.

Принять душ.

Приготовить ужин.

Подготовиться к завтрашним урокам.

Моя жизнь — простой и понятный план действий. В нем нет места спонтанным решениям или порывам. Все действия я продумываю заранее. Спасибо, жизнь научила. Я совершенно точно знаю, что будет завтра. Послезавтра. В субботу или воскресение.

Мой бюджет расписан так, чтобы не волноваться о предстоящих расходах. В холодильнике ровно столько еды, чтобы не выбрасывать излишки. Хотя в последнее время стоит увеличить рацион. Кое-кто стал больше есть, что совсем не удивительно.

Чертов Соколовский не шел из головы, как бы я ни старалась погрузиться в обыденную рутину. Одним своим видом всколыхнул в душе все то, что я давно считала умершим и похороненным под толстым слоем пепла выжженной до состояния пустыни огромной части моей души.

Предательское сердце, едва уловив знакомые нотки его запаха и пробирающий до костей баритон, забилось с неистовой силой, удобряя насыщенной кислородом кровью благодатную пустовавшую много лет почву, чтобы вот-вот дать новые ростки проклятой любви, которую я с таким трудом вытравливала всеми силами.

Да разве это возможно?

Нет. В этом просто убедиться, стоит лишь зайти в мою бывшую комнату два на два, где все стены увешаны плакатами и постерами, с которых в самую душу смотрят синие глаза. И на всех них звезда мирового бокса с голым торсом, взъерошенный, мокрый, серьезный или свирепый, но неизменно красивый, как бог, прости Господи!

Здесь не стены — а монумент славы, с которым я ничего не могу поделать! И никогда не могла.

И уже не смогу, по всей видимости.

Зачем он приехал?

Что ему нужно?

Каким ветром занесло в нашу нестолицу?!

Божечки, пожалуйста, сделай так, чтобы мы больше не виделись!

НИКОГДА!

Матвей вовсе не «божий дар».

А самая настоящая кара небесная!

К сожалению, лимит на мои молитвы закончился, видимо еще тогда, когда лежа в кровати шестнадцатилетней наивной дурочкой я просила бога о новой встрече с Соколовским.

После исполнения того желания бог, судя по всему, счел, что этого достаточно, ибо никогда в последствии на мои молитвы не отвечал, давая понять, что он отнюдь не золотая рыбка.