Чтение онлайн

— Н-да, думаю, действительно не позволит.

— Хотелось бы мне знать, как он выглядел, — сказала Джеральдина.

— Что ж. Довольно старый. Под шестьдесят. Чисто выбрит и одет в темно-серый костюм.

Джеральдина покачала головой.

— Звучит ужасно обыкновенно, — сказала она неодобрительно.

— Но мне кажется, — сказал я, — что на самом деле тебе, пока ты все время лежишь и только смотришь в окошко, трудно отличить день ото дня.

— И вовсе не трудно. — Она даже приподнялась от негодования. — Я вам могу рассказать про это утро все. Я могу сказать, когда пришла

миссис Краб и когда она ушла.

— Ты имеешь в виду дневную уборщицу?

— Вот именно. Она ковыляет совсем как краб. У нее есть маленький мальчик. Иногда она берет его с собой, но в тот день его не было. Мисс Пебмарш уходит около десяти. Она работает в школе для слепых. Миссис Краб уходит около двенадцати. Приходит она с пустыми руками, а уходит иногда с небольшим пакетом. Я думаю, это остатки масла или сыра, потому что мисс Пебмарш ничего не видит. В тот день я видела почти все, потому что именно тогда мы немного поссорились с Ингрид, и она со мной не разговаривала. Я учу ее английскому, и она хотела узнать, как сказать «пока мы не встретимся снова». Ей надо было сказать по-немецки. Auf Wiedersehen. [16] Я знаю, потому что однажды была в Швейцарии, и там так говорят. А еще они говорят: Gruss Gott. [17] А по-английски звучит нелепо.

— И что же ты сказала Ингрид?

Джеральдина разразилась долгим мстительным хохотом. Она пыталась ответить, давилась от смеха и наконец все-таки произнесла:

— Я ей сказала, что это будет: «Катись отсюда к чертовой матери!». А она сказала это нашей соседке мисс Балстрод, и та страшно разозлилась. Ингрид все поняла и рассердилась на меня, так что мы помирились только на следующий день перед чаем.

Я принял это к сведению.

— Значит, ты только и делала, что смотрела в бинокль?

Джеральдина кивнула.

— И потому я точно знаю, что мистер Корри через парадную дверь не входил. Наверное, он пришел еще ночью и прятался где-нибудь в прихожей. Как вы думаете, могло так быть?

— Наверное, возможно, — сказал я, — но все-таки маловероятно.

— Да, — сказала Джеральдина, — он бы проголодался, а проситься у мисс Пебмарш к завтраку он бы не стал, раз он от нее прятался.

— И никто не подходил к дому? — спросил я. — Никто вообще? Никаких машин, гостей, разносчиков?

— Зеленщик приходит по понедельникам и вторникам, — сказала Джеральдина. — Молочник приезжает в половине двенадцатого.

Этот ребенок был просто энциклопедией!

— Цветную капусту и прочие мелочи мисс Пебмарш покупает сама. Никого не было, только фургон из прачечной. Из новой прачечной, — добавила она.

— Из новой прачечной?

— Да. Обычно приезжают из «Южных дюн». Тут почти все ею пользуются. А в тот день приезжали

другие — прачечная «Снежинка». Наверное, они только что открылись.

Я еле сдержался, чтобы не выдать волнения. Я не хотел будить ее фантазию.

— Они развозили белье или принимали? — спросил я.

— Развозили, — сказала Джеральдина. — В огромной корзине. Намного больше, чем обычно.

— Ее приняла мисс Пебмарш?

— Нет. Нет, конечно, она уже опять ушла.

— А в какое время они приехали?

— В один час тридцать пять минут, — сказала Джеральдина. — Я записала, — гордо добавила она.

Она наклонилась к маленькому блокноту, открыла и довольно грязным пальчиком ткнула в запись. «Час тридцать пять. Приехала прачечная. Дом номер 19».

— Тебе бы в Скотланд-Ярде работать, — сказал я.

— Разве бывают женщины-сыщики? Я бы поработала. Но не в полиции, конечно. Мне кажется, что женщины-полицейские все какие-то глупые.

— Ты еще не рассказала мне, что было, когда приехала эта прачечная.

— А ничего не было, — сказала Джеральдина. — Вышел водитель, открыл фургон, вынул корзину и потащил ее вокруг дома к черному ходу. Не думаю, чтобы он входил. Наверное, мисс Пебмарш запирает эту дверь, и, наверное, он просто оставил корзину там и вернулся.

— Как он выглядел?

— Обыкновенно, — сказала Джеральдина.

— Вроде меня? — спросил я.

— Ну нет, он намного старше, — сказала Джеральдина, — но я плохо его рассмотрела — он подъехал к дому вон оттуда. — Она показала рукой. — Остановился прямо перед калиткой, хотя на этой стороне стоять ему было нельзя. Но ведь на таких улочках это неважно. А потом, когда он вышел из машины, то наклонился над корзиной. Мне видно было только затылок, а когда шел назад, он вытирал лицо. Наверное, ему стало жарко, пока он тащил такую тяжесть.

— Потом он сразу уехал?

— Да. А почему вам это так интересно?

— Не знаю, — сказал я. — Наверное, потому, что вот он-то и мог увидеть что-нибудь.

Ингрид распахнула дверь. Она катила столик.

— Сейчас мы есть обед, — сказала она, весело кивая головой.

— Умница, — сказала Джеральдина, — я умираю от голода.

Я поднялся.

— Мне пора, — сказал я. — До свидания, Джеральдина.

— До свидания. А как насчет этого? — Она взяла в руки складной нож. — Он ведь не мой. — Голос ее стал задумчивым. — Хотя мне хотелось бы.

— Похоже, что он ничей, правда?

— Вроде клада, да? Невостребованный клад?

— Да, именно, — сказал я. — И тебе лучше его пока взять себе. До тех пор, пока не найдется хозяин. Но не думаю, что он найдется, — сказал я честно.

— Ингрид, дай мне яблоко, — сказала Джеральдина.

— Яблоко?

— Pomme! Apfel! [18]

Она учила Ингрид как умела. На этом я их и оставил.