Чтение онлайн

— Шейлой звали нашу мать. Имя Розмари придумала сестра. По-моему, не лучший выбор. Слишком претенциозно. Хотя в моей сестре не было ничего претенциозного или сентиментального.

— Спасибо, миссис Лоутон, всего хорошего. Выходя из калитки на улицу, инспектор размышлял: «Розмари… гм… розмарин… Розмарин значит „напоминание“. Напоминание о любви? Или о чем-то совсем ином?»

Пройдя по Чаринг-Кросс, я свернул в лабиринт кривых улочек между Нью-Оксфорд-стрит и Ковент-Гарденом. Здесь торгуют самыми неожиданными вещами:

антикварным хламом, кукольными протезами, балетными туфельками, иноземными сластями.

Из витрины кукольной лечебницы завлекающе взирали голубые и карие глаза, но я устоял перед искушением и вскоре добрался до цели. Таковой являлась обшарпанная книжная лавчонка, расположенная на малозаметной улочке неподалеку от Британского музея. Снаружи, как водится, стояли лотки. На них вперемешку грудились ветхие романы, старые учебники и прочая рухлядь, ценою в три, шесть пенсов, а то и в шиллинг. Некоторые счастливчики могли похвастаться полным комплектом страниц или даже уцелевшей обложкой.

Я протиснулся в дверь. Двигаться приходилось бочком, поскольку шаткие стопки книг с каждым днем все сильнее загромождали проход. Тому, кому удавалось проникнуть внутрь, становилось ясно, что властвуют тут книги, а не человек. Они одичали, заполонили все пространство, расплодились и размножились, — явно не хватало сильной руки, чтобы укротить их буйный нрав. Стеллажи стояли так тесно, что пробираться меж ними приходилось впритирку. На каждой полке, на каждом столике высились груды книг. В углу, на стульчике, почти задавленном книгами, сидел старик в мягкой шляпе с загнутыми полями. У него было широкое, плоское лицо, как у чучела рыбы. Старик имел вид человека, который отказался от неравной борьбы. Он честно пытался покорить книги, но книги, судя по всему, сами покорили его. Это был своего рода король Канут книжного мира, вынужденный медленно отступить под напором бумажной орды. Он мог бы приказать ей остановиться, но с обреченным сознанием того, что приказ не будет выполнен. То был мистер Соломан, владелец лавки. Он узнал меня и приветливо кивнул; рыбий взгляд на миг смягчился.

— Есть для меня что нибудь? — осведомился я.

— Вам придется самому подняться и посмотреть. Как всегда, водоросли и все такое?

— Совершенно верно.

— Ну так вы знаете, где искать. Ихтиология, ископаемые, Антарктика — это все на третьем этаже. Позавчера пришла новая партия. Я уже начал ее разбирать, но толком руки так и не дошли. Найдете там, в углу.

Я кивнул и стал пробираться в дальний конец лавчонки, к шаткой и невероятно грязной лестнице, которая вела наверх. На втором этаже размещались востоковедение, искусство, медицина и французская классика. Здесь же, за занавеской, имелся очень занятный уголок, куда допускалась только избранная публика: там хранились «ценности» и «раритеты». Я прошел мимо и поднялся на третий этаж.

Тут обосновались археология, естественные науки и прочие внушающие уважение тома, довольно неумело рассортированные по разделам. Я протолкался сквозь толпу студентов, пожилых полковников и священнослужителей, обогнул стеллаж, переступил через разверстые ящики с книгами, брошенные прямо на полу, и натолкнулся на студента и студентку, которые слились в тесном объятии, забыв обо всем на свете. Они стояли поперек дороги и тихонько покачивались. Я сказал «прошу прощения», решительно отпихнул их в сторону, поднял занавеску,

которая скрывала дверь, вытащил ключ, отпер и вошел. Снаружи никто бы не догадался, что здесь находится вестибюльчик с чистенькими, оштукатуренными стенами, на которых развешаны фотографии шотландских коров, и дверь с ярко начищенным молотком. Я негромко постучал. Мне отворила седая старушка в невероятно старомодных очках, черной юбке и несколько неожиданном спортивном свитере в зеленую полосу.

— Ах, это ты, — иного приветствия я не дождался. — Он о тебе вчера спрашивал. Был очень недоволен. — Она покачала головой, точно пожилая гувернантка, которая журит непослушное дитя. — Впредь веди себя как следует.

— Да полно вам, бабушка, — сказал я.

— И не смей называть меня бабушкой, — прибавила старушка, — ишь, дерзкий какой! Сколько раз я тебе говорила?

— Разве я виноват, — защищался я, — что вы разговариваете со мной, как с малым ребенком?

— И когда ты только вырастешь? Ладно, входи, уж будет тебе взбучка.

Она нажала кнопку, взяла со столика телефон и доложила:

— Мистер Колин… Да, сейчас впущу. — Она положила трубку и кивнула.

Через дверь в дальнем конце я попал в следующую комнату, где было так накурено, что с трудом удавалось что-либо разглядеть. Когда прошла резь в глазах, я узрел в дряхлом, отслужившем свое кресле внушительную фигуру шефа; рядом с ним на подставке-вертушке стоял старомодный пюпитр.

Полковник Бекк снял очки, отпихнул пюпитр, на котором лежал пухлый фолиант, и неодобрительно посмотрел на меня:

— Явился?

— Да, сэр.

— Что-нибудь узнал?

— Нет, сэр.

— Н-да… Что ж, Колин, это никуда не годится. Совсем никуда, слышишь? Чушь эти твои полумесяцы.

— Я еще думаю, — начал было я.

— Ах вот как! Ты думаешь. Но мы не можем ждать целую вечность, пока ты до чего-нибудь додумаешься.

— Я не отрицаю, что это всего лишь предположение, — сказал я.

— Ну и прекрасно, — заявил шеф. Он вообще был вздорный человек.

— Самые блестящие результаты, какие мне доводилось видеть, как правило, вытекали из предположений. Но ты со своим, похоже, сел в калошу, Покончил с трактирами?

— Да, сэр. Теперь занимаюсь улицами. Теми, где в названии есть месяц или луна, — понимаете, что я имею в виду?

— Да, я, как ни странно, сообразил, что ты имеешь в виду не булочные, где продают французские рогалики, хотя, строго говоря, почему бы и нет. Все просто помешались на этих французских рогаликах, которые на самом деле никакие не французские. И уж конечно, теперь их хранят в морозилках, как, впрочем, и все остальное. Поэтому вся пища не пойми какая на вкус.

Я молча ждал, что еще старик скажет по этому поводу. Это был его конек. Но полковник Бекк заметил, что я настроился слушать, и умолк.

— Все прочесал? — спросил он.

— Почти. Осталось совсем немного.

— Полагаю, тебе нужно еще время.

— Нужно, — согласился я, — потому что я нашел одно довольно занятное место. Может быть, это просто совпадение, но скорее всего оно что-нибудь да значит.

— Не мямли. Выкладывай факты.

— Есть такой Вильямов Полумесяц, и сейчас там идет следствие.

— А ты окончательно запутался? Или как?

— Пока непонятно.

— Точнее, друг мой, точнее.

— Совпадение состоит в том, что на Вильямовом Полумесяце убит мужчина.