Чтение онлайн

Братья пошли проводить его до ворот и горячо благодарили за оказанную услугу, обещаясь отплатить за неё самым лучшим коровьим маслом. Они долго стояли и кланялись приказчику.

Безотчётное, безмолвное изумление присутствовавших, между тем, постепенно переходило в оживление. Каждый высказывал свои соображения об устройстве часов, допытывался, со всех сторон заглядывал, а ребятишки любовались разрисованными

на них цветами и бойким, блестящим маятником. Обычные мелкие дела все были забыты. Тихий, сдержанный говор с каждой минутой усиливался, словно надвигался прилив: «Марья, Марья, а ты погляди-ка!» «Ну, это што! А, вот, как они зашипели, да вдарили»… «А цепка-то, цепка-то глянь какая!»

Когда вернулся в избу Федот, все обступили его: «Тятя, научи!» «Дяденька, научи!» Он с радостью принялся за объяснения и важно присовокупил, что штука эта умственная и сразу всё понять невозможно. Изба, между тем, наполнялась любопытными; приходили посмотреть соседние мужики и бабы с грудными ребятами на руках; они молились на образа, отвешивали хозяевам поклоны, вставали где-нибудь в уголке или присаживались на лавках. Скоро народу набралось столько, что в избе совершенно уже не было места, и масса любопытных влезала на завалинку, заглядывая в открытые окна. От сгущавшихся сумерек в избе становилось темно. Всё время сердито качавший головою дед не выдержал и захрипел, с трудом слезая с печи:

— А ужинать-то мы ноне будем? Хотели покос начать завтра… Пораньше-то встать не надо? Ах, вы, умные головы! Ах, вы, затейщики! Ты, старуха, чего тут глядишь? У меня, штобы живо, одним духом!

Слова эти подействовали. Стали собирать на стол. Кто побежал за хлебом, кто за квасом. Многие из посторонних посетителей начали расходиться, но прибывали новые, те, что были где-нибудь в поле и только что вернулись. Пришёл и деревенский пастух, крошечный, худой мужичонка со сморщенным, безбородым лицом, как у скопца, и своим тонким, бабьим голоском радостно поздравил Барсуковых с новинкой. Он долго смотрел на часы, внимательно выслушал объяснение Федота, но ровно ничего не понял и заявил:

— Ну, да когда понадобится, скажите! А штука эта для нашего брата самая подходящая: с ними скотинку выгнать не просрочишь.

Пришли староста, тётка Дарья и лесник Михайло. Некогда было ложки поднести ко рту.

Дед ворчал:

— Ну, времячко подоспело: в

собственном доме покоя не имеешь! Ах, штоб те, тут совсем! Хуже, чем на ярмонке… Да пропади они пропадом и часы-то ваши!

Когда после ужина все разбрелись из избы на ночлег, кто в сени, кто на сеновал, кто прямо на двор, в телеги, и когда дед, вздохнув облегчённо, встал перед божницей на молитву, перед самым его носом в окне показалась чья-то всклокоченная голова с жадно горевшими любопытством глазами.

— Где часы-то? — задыхаясь, спросила она, словно желая взглянуть на какое-то чудо.

Дед не выдержал. Он схватил со стола забытую солоницу и со всего размаха кинул ею в окошко, дрожа и хрипя от злобы:

— Ах, проклятые! Ах, разбойники!

Удар, видимо, пришёлся метко, и отчаянный вопль огласил засыпавшую улицу.

Дед поспешил насколько мог, затушить лампу и, спотыкаясь от тьмы и волнения, полез на печку. Долго стонал он, ворчал и ворочался с боку на бок. Злоба душила его, а часы, точно издеваясь над ним, равномерно и громко тиктакали под самым его ухом. Дед перекладывал на другую сторону печки подушку и ложился к часам ногами, но не помогало и это.

Когда часы били, он вскакивал с испуга и шептал молитвы. Вдруг, перед самым рассветом, когда старик чуть-чуть забылся сном и видел себя в степи, под зноем солнца, послышалось шлёпанье босых ног, потом какой-то странный, резко дребезжавший звук. Это Федот, который так же не спал под впечатлением происшедшего, испугался, что часы остановились, и поднимал за цепочку гирьки, хотя нужды в этом и не было, так как они успели опуститься немного. Он долго стоял перед часами, зевал, чесался и соображал вслух, сколько часы показывали времени. Старик исподтишка как вор следил за сыном.

Когда тот ушёл, и шаги его смолки на дворе, он поспешно схватил цепочку и, что было в нём остатков мужицкой силы, так её дёрнул, что в часах что-то звякнуло, они закачались и маятник мгновенно остановился. Кое-как, по-прежнему, старик зацепил оборвавшуюся цепочку, чтобы не было заметно следов поломки, и лёг на своё место. Но уснуть так и не удалось ему.

Совсем рассветало. Со злобой на себя, на петухов и на весь мир дряхлый дедка снова полез с печки…

1903