Чтение онлайн

Хардкасл, возможно, и не стал бы излагать все это таким образом, но он был полностью согласен с Пуаро и энергично кивнул.

– Все это совершенно противоположно Честертону, – продолжал Пуаро. – «Где бы вы спрятали лист? В лесу. Где бы вы спрятали камешек? На морском берегу». А здесь перед нами избыток фантазии и мелодраматизма. Когда я говорю себе, имитируя Честертона: «Где женщина средних лет прячет свою вянущую красоту?» – я не отвечаю: «Среди таких же увядших лиц женщин средних лет». Вовсе нет. Она прячет ее под слоем косметики, под румянами и краской для бровей, под красивыми мехами и драгоценностями. Вы следите за мной?

– Да, – солгал инспектор.

– Потому что люди посмотрят на меха и драгоценности, на coiffure [41]

и haute couture [42] , и не заметят, как выглядит сама женщина. Поэтому я сказал себе и моему другу Колину: так как в этом убийстве такое количество отвлекающих фантастических подробностей, оно должно быть очень простым. Говорил я вам это или нет?

– Говорили, – подтвердил я. – Но я все еще не знаю, насколько это соответствует действительности.

– Подождите и узнаете. Итак, мы покончили с внешним оформлением преступления и переходим к его сущности. Человек был убит. Почему? И кто он такой? Ответ на первый вопрос, очевидно, зависит от ответа на второй. И пока мы не получим ответа на эти два вопроса, мы не сможем продвинуться дальше. Убитый мог быть шантажистом, мошенником, чьим-нибудь мужем, чье существование неприятно или опасно для жены. Он мог быть кем угодно. Но все как будто сходилось в одном: он выглядел обыкновенным, состоятельным, почтенным пожилым человеком. И внезапно я подумал: «Если преступление и в самом деле очень простое, так будем исходить из этого». Допустим, что убитый действительно был таким, каким казался, – состоятельным, респектабельным пожилым человеком. – Пуаро посмотрел на инспектора: – Вы меня понимаете?

– Ну… – неопределенно протянул Хардкасл и вежливо умолк.

– Итак, перед нами обыкновенный, симпатичный пожилой человек, которого, однако, кому-то понадобилось устранить. Кому же? И здесь наконец мы сможем немного сузить поле деятельности. Нам известно о мисс Пебмарш и ее образе жизни, о секретарском бюро «Кэвендиш», о девушке по имени Шейла Уэбб, которая там работает. И тогда я сказал своему другу Колину: «Соседи! Поговорите с ними. Узнайте об их личной жизни. Выясните о них все. Но главным образом, вовлеките их в беседу. Потому что в беседе, помимо обычных ответов на вопросы, проскальзывает многое. Люди всегда настороже, когда тема разговора опасна для них, но обычная болтовня ослабляет напряжение; они с облегчением говорят правду, потому что это гораздо проще, чем лгать. В результате становится известным маленький факт, который незаметно для них меняет всю картину».

– Восхитительное описание, – усмехнулся я. – К сожалению, в нашем деле так не произошло.

– Нет, mon cher, произошло. Была сказана одна чрезвычайно важная фраза.

– Какая же? – осведомился я. – Кто ее произнес и когда?

– Всему свое время, mon cher.

– На чем вы остановились, мсье Пуаро? – Инспектор вежливо вернул Пуаро к теме разговора.

– Если вы заключите в круг дом 19, любой внутри его может оказаться убийцей мистера Карри. Миссис Хемминг, Блэнды, Мак-Нотоны, мисс Уотерхаус. Но более вероятные кандидаты – те, кто уже появились на сцене. Мисс Пебмарш, которая могла убить его перед тем, как она вышла из дому в час тридцать пять или около того, и мисс Уэбб, которая могла устроить встречу с ним там и убить его перед тем, как выскочила на улицу и подняла тревогу.

– Вот теперь вы добрались до сути дела, – заметил Хардкасл.

– И конечно, – продолжал Пуаро, повернувшись ко мне, – вы, мой дорогой Колин. Вы также были на месте преступления, разыскивая один из последних номеров домов на Уилбрэхем-Крезент с той стороны, где находились первые.

– Ну и ну! – с возмущением воскликнул я. – Что вы еще скажете? Значит, я, убийца, сам пришел и передал дело в ваши руки?

– Убийцы часто самонадеянны, – заметил

Пуаро. – Кроме того, вам могло казаться забавным подшутить надо мной подобным образом.

– Еще немного, и вы, пожалуй, убедите меня, – сказал я. Мне уже стало не по себе.

Пуаро снова повернулся к инспектору Хардкаслу:

– Итак, я решил, что это преступление должно быть, в сущности, очень простым. Присутствие загадочных часов, показывающих время на час вперед, умышленно созданные условия для обнаружения трупа – все это следует на какое-то время отбросить. Все это, как сказано в вашей бессмертной «Алисе», – «башмаки, сургуч, капуста и короли». Существенный момент заключается в том, что обыкновенный пожилой человек мертв и кому-то понадобилось его убить. Если мы узнаем, кто он такой, то мы получим ключ и к его убийце. Если он был знаменитым шантажистом, значит, мы должны искать человека, которого он шантажировал. Если он был сыщиком, значит, нужно искать человека, у которого есть какая-то преступная тайна. Если он был богачом, надо заняться его наследниками. Но если мы не знаем, кто этот человек, то нам предстоит значительно более сложная задача – искать в пределах очерченного круга лицо, которое имело причину для убийства.

Оставив в стороне мисс Пебмарш и Шейлу Уэбб, рассмотрим, мог ли кто-нибудь из соседей быть в действительности не тем, кем он казался. Ответ весьма разочаровывающий. За исключением мистера Рэмзи, кто, как я понял, не тот, кем кажется, – здесь Пуаро вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул, – bona fides [43] всех остальных не подлежит сомнению. Блэнд – известный местный архитектор, Мак-Нотон имел кафедру в Кембридже, миссис Хемминг – вдова местного аукциониста, Уотерхаусы – уважаемые здешние старожилы. Давайте снова вернемся к мистеру Карри. Откуда он прибыл? Что привело его на Уилбрэхем-Крезент, 19? По этому поводу одна из соседок – миссис Хемминг – сделала чрезвычайно ценное замечание. Когда ей сообщили, что убитый не проживал в доме 19, она сказала: «О, понимаю! Он просто пришел туда, чтобы его убили. Как странно!» Миссис Хемминг обладала даром, часто присущим тем, кто постоянно находится наедине со своими мыслями. Такие люди, говоря о какой-нибудь проблеме, всегда попадают в ее центр. Она дала исчерпывающую характеристику всему преступлению. Мистер Карри пришел на Уилбрэхем-Крезент, 19, чтобы его убили. Не правда ли, предельно просто?

– Эта фраза сразу же произвела на меня впечатление, – вставил я.

Пуаро не обратил на меня внимания:

– «Дилли, дилли, дилли – пришел, чтобы его убили». Мистер Карри пришел туда – и был убит. Но это еще не все. Важно, чтобы его личность не была установлена. У него не было ни бумажника, ни документов. Портновские метки на его одежде уничтожены. Но даже этого оказалось недостаточно. Визитная карточка на имя страхового агента Карри – только временная мера. Чтобы личность убитого навсегда осталась неизвестной, нужен лжесвидетель, который бы его опознал. Я не сомневался, что рано или поздно такой лжесвидетель появится в роли брата, сестры или жены. Это оказалась жена, миссис Райвл, одно имя уже могло навести на подозрения. В Сомерсете есть деревня под названием Карри-Райвл – я как-то останавливался там с друзьями. Разумеется, эти две фамилии – мистер Карри и миссис Райвл – были выбраны просто подсознательно.

До сих пор план преступления абсолютно ясен. Но меня озадачивало, почему наш убийца не сомневался, что труп не будет опознан по-настоящему. Если даже у этого человека не было семьи, то могли оказаться квартирные хозяйки, слуги, деловые знакомые. Это привело меня к следующему предположению: исчезновение этого человека не было обнаружено, а значит, он, по-видимому, не житель Англии, а просто приехал в эту страну. Поэтому ни один из английских дантистов не смог опознать его по состоянию зубов, несмотря на то что они подвергались лечению.