Чтение онлайн

Судья задал все положенные риторические вопросы. Люди в ответ мрачно ворчали, и время от времени раздавался крик:

— Нет! Будь они прокляты, нет!

— Неужели мы позволим, чтобы границы расселения у нас в городе устанавливали негры? Я спрашиваю вас: позволим или не позволим? — С трудом сохранив равновесие, судья ударил кулаком по прилавку. — Настал час это решить. Кто правит этим городом: мы или черномазые?

Бутылки с виски ходили по кругу, и в аптеке царило братство ненависти.

Мелон смотрел сквозь зеркальное стекло витрины

на луну. От вида луны у него тоскливо сосало под ложечкой, но он уже забыл почему. Ему хотелось чистить с Мартой орехи или сидеть дома, задрав ноги на перила веранды, и пить пиво.

— Кто бросит бомбу в этого ублюдка? — спросил чей-то хриплый голос.

Мелон подумал, что среди этих людей мало кто знает Шермана Пью, но братство ненависти вынуждает всех их действовать единодушно.

— Бросим жребий, судья?

Бенни Уимз, которому такие дела были не в новинку, попросив у Мелона бумагу и карандаш, стал рвать бумагу на узкие полоски. На одной из них он поставил крест.

— Тот, у кого будет крест…

Продрогший Мелон, который растерялся от всей этой неразберихи, продолжал смотреть на луну. Потом сухо спросил:

— А может, давайте сперва поговорим с этим негром? Мне лично он никогда не нравился, даже когда он служил у вас, судья. Заносчивый, нахальный и насквозь испорченный негр. Но насилия и кидания бомб я не признаю.

— Так же, как и я, Д. Т. И я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мы, как члены этого комитета сограждан, узурпируем власть закона. Но если закон не может охранить наши интересы и интересы наших детей и потомков, я согласен обойти закон, ведь дело наше правое и нынешнее положение грозит подорвать устои нашей общины!

— Все готовы? — спросил Бенни Уимз. — Тот, у кого будет крест…

В эту минуту Мелон остро возненавидел Бенни Уимза. У этого механика из гаража было лицо хорька, а виски он сосал, как губка, не пьянея.

В рецептурной комнате сидел Джестер, он так близко припал к стене, что лицо его уткнулось в бутыль с лекарством. Они будут тянуть жребий, кому бросать бомбу в дом Шермана! Надо его предупредить. Но Джестер не знал, как выбраться из аптеки.

Шериф Мак-Колл протянул свою широкополую шляпу:

— Возьмите мою шляпу.

Первым стал тянуть жребий судья. За ним другие. Когда Мелон брал скатанную бумажку, рука у него тряслась. Эх, сидел бы он лучше дома и не знал никаких забот! Верхняя губа у него плотно прижалась к нижней. Все расправили свои бумажки при тусклом свете ламп. Мелон следил за ними и видел, как одно лицо за другим разглаживалось от облегчения. Мелона обуревал такой страх, что он ничуть не удивился, когда, развернув свою бумажку, увидел на ней крест.

— Выходит, это должен сделать, я — сказал он помертвевшим голосом. Все взгляды были устремлены на него. Он возвысил голос: — Но бросить бомбу или совершить насилие я не способен, джентльмены! — Оглядев аптеку, Мелон понял, что джентльменов тут совсем немного. И все же он продолжал: — Джентльмены, я сам слишком близок к смерти, чтобы совершить

такой грех, как убийство! — Ему было мучительно трудно говорить о смерти перед этими людьми. Потом голос его окреп. — Я не хочу рисковать спасением своей души.

Все смотрели на него, как на буйнопомешанного человека. Кто-то негромко проворчал:

— Цыплячья душонка!

— Да будьте вы неладны! — выругался Макс Герхард. — Чего же вы тогда пришли на собрание?

Мелон боялся, что он сейчас заплачет на глазах у всей этой толпы.

— Год назад врач меня предупредил, что мне осталось жить не больше года или полутора, и я не желаю губить свою душу.

— При чем тут вся эта болтовня насчет души? — громко спросил Бенни Уимз.

Скованный стыдом, Мелон только беспомощно повторил:

— Свою бессмертную душу…

В висках у него стучало, руки тряслись.

— А что же это за такая хреновина — бессмертная душа? — спросил Бенни Уимз.

— Не знаю, — признался Мелон. — Но если она у меня есть, я не хочу ее терять.

Судья, видя смущение друга, смутился и сам.

— Не робей, сынок, — сказал он тихо. А потом громко обратился ко всем остальным: — Д. Т. считает, что мы не должны этого делать. Но если уж надо, мы, я считаю, должны взяться за это дело все вместе, потому что тогда это будет выглядеть совсем иначе.

Мелон уже сделался в глазах у всех посмешищем, поэтому ему нечего было терять.

— Но какая разница! — закричал он. — Делает это один или десятеро? Какая разница, если речь идет об убийстве?

«Кто бы мог подумать, что старый мистер Мелон способен на такое мужество?» — спросил себя Джестер, скрючившись в углу рецептурной комнаты.

Сэмми Лэнк сплюнул на пол:

— Цыплячья душонка! А вот я это сделаю, — предложил он. — За милую душу. Это ведь как раз рядом с моим домом.

Все разом повернулись к Сэмми Лэнку, который вдруг стал героем.

13

Джестер побежал к Шерману, чтобы его предупредить. Когда он ему рассказал о собрании в аптеке, лицо у Шермана посерело — так бледнеют от смертельного страха темнокожие люди.

«Вот тебе! — подумал Джестер. — Убил мою собаку!» Но когда он увидел, как Шерман дрожит, собака была забыта, и Джестер словно опять увидел Шермана таким, каким он видел его в тот летний вечер почти год назад. Он и сам задрожал, но на этот раз не от страсти, а от волнения и страха за Шермана.

И вдруг Шерман стал хохотать. Джестер обхватил его вздрагивающие плечи.

— Не надо, Шерман. Ты должен сейчас же отсюда уйти. Уйти из этого дома.

Шерман оглядел комнату и свою новую мебель — купленный в рассрочку маленький рояль, настоящую старинную кушетку и два кресла. Он заплакал. В камине горел огонь, ночь была теплая, но Шермана знобило, и горящий камин придавал комнате жилой, уютный вид. Слезы на сероватом лице отсвечивали от огня багрянцем и золотом.

Джестер повторил: