Чтение онлайн

Она говорит, я задаюсь вопросом: не те ли это люди Алекса, которые называют себя Мультиверсумом? Не он ли стоит во главе этих групп выживших? И не он ли предложил группе Патрика присоединиться к ним?

Возможно, Патрику известно, где Алекс.

— А ты знаешь, как связаться с ними? — спрашиваю я.

— Думаю, да. Я не использовала тайную сеть, которую создал Патрик, поэтому не знаю, как войти там с ними в контакт, но могу попробовать через сайт, где когда-то познакомилась с Джей-Джеем — там есть засекреченные форумы. Возможно, он

все еще проверяет их. Хотите, чтобы я попробовала? — Фрейя задает вопрос вслух, но я понимаю, что в действительности он адресован Эзре и Уилфу, а не мне.

Эзра пожимает плечами.

— Не знаю. Может быть. — Она делает вид, что ей все равно, но наверняка хочет — и должна — быть с другими людьми. Не могут же они с Уилфом вечно сидеть в подземном бункере, какими бы обширными ни были запасы. Но вдруг окажется, что это тот самый Мультиверсум?

— Что касается меня, то я как-то не совсем уверен. А что, если этот сайт, где ты познакомилась с Джей-Джеем, теперь отслеживается? — Взглядом я даю понять Фрейе, что нам надо это обговорить.

Она вскидывает бровь, и я понимаю, что она хочет сказать, на что просит разрешения. И хотя мне это не нравится, я киваю.

«Что-то не так?» — молча спрашивает она.

«Возможно. Вначале нам надо это обсудить».

«Хорошо».

— Пожалуй, нам следует это немного обдумать, — говорю я вслух. — Что, если мы пока попробуем найти горючее?

Уилф оказался прав насчет запасов бензина на базе, и даже знал, где держали ключи. Времени, чтобы все обследовать, у него хватало.

Кай отправляется за грузовиком, а мы поднимаем шлагбаум на въезде, чтобы он мог заехать на базу. Теперь, когда мы знаем, что с помощью камер слежения нас видят только Уилф с Эзрой, я могу наконец выйти на свежий воздух без своей кошмарной шляпы.

Вот только не понимаю, зачем мы вообще это делаем — наполняем канистры бензином для Ангуса. Мы нашли здесь то, что нам нужно: интернет, запасы еды и воды. Мы же не собираемся возвращать грузовик Ангусу? Может, Кай таким образом отвлекает нас от попытки установить контакт с другими выжившими… если это вообще возможно.

И еще я не понимаю, откуда у него эти сомнения. Ну да, ему всегда было как-то не по себе среди выживших той группы, хотя я точно знаю, что Патрик ему нравился, и он ему доверял.

Но ему не нравится быть другим.

А кому нравится?

Когда Кай заезжает в ворота, мы с Уилфом садимся к нему спереди, и Уилф показывает дорогу к насосной. Эзра вернулась в бункер, пробормотав что-то насчет того, что надо приготовить обед.

Электричество есть не на всей базе, только в бункере. Без него наполнение канистр идет медленно, то есть мы выкачиваем понемногу бензина и сливаем его в канистры. Уилфу это дело скоро наскучивает, и он идет побродить.

—

Наконец-то одни, — говорит Кай, поднимая тяжелую канистру в кузов грузовика, а вместо нее берет еще одну пустую.

— Зачем мы это делаем? Ты же не думаешь, что мы повезем это им на ферму? Или эти запасы для нас?

— Мы не можем оставить их без горючего и без грузовика, поэтому да, его надо вернуть.

— А разве у нас нет более важных дел?

Он встречается со мной взглядом.

— И да, и нет.

— Гм. Сейчас самое время поговорить один на один, как ты хотел. Что тебя беспокоит, Кай?

— Много чего: положение в стране, моя семья — где она, то, что Эзра и Уилф, совсем еще дети, остались одни. Мы не можем оставить их здесь, но что нам делать?

— Это не нам решать, Кай. Посмотри, как прекрасно эти двое справлялись до сих пор. — Он поднимает брови, и я качаю головой. — Я не говорю, что мы не должны предложить помощь. Просто не удивляйся, если они от нее откажутся.

— Они ведь еще несовершеннолетние. Должны ли они решать, что им делать?

— Мир изменился.

— Мне ли этого не знать. Но то, что они выжившие, не означает, что им все под силу, и что они со всем справятся в одиночку.

— Я этого не говорила, но…

— Просто у меня такое чувство, что ты считаешь, будто выжившие гораздо выше всех остальных. Будто двенадцатилетний подросток может вдруг начать принимать взрослые решения.

— Я никогда не говорила ничего подобного! Но ты не знаешь, каково это, быть такими, как они. Как ты можешь знать, что для них лучше?

Повисает неловкая пауза.

— Послушай, Кай. Я действительно считаю, что лучшее, что мы можем для них сделать, это связать с группой Патрика или какой-то другой. Полагаю, как только они все хорошенько обдумают, то выберут именно такой вариант.

— А если Патрик и другие связаны с Мультиверсумом и Алексом?

— Мы ведь этого не знаем.

— Зато мы знаем, что есть какая-то таинственная группа в Шотландии, которая вышла с ними на связь и предложила прийти и присоединиться к ним.

— Шотландия большая.

— Выживших сколько? Один на пятьдесят тысяч или что-то вроде того? А население Шотландии какое? Сколько подобных групп там может быть?

Я хмурюсь.

— У меня плохо с математикой. Как бы то ни было, не считая Алекса, никто из встреченных нами в Мультиверсуме выжившим не был, поэтому их нельзя в полном смысле назвать группой.

— Но к ним присоединились Шэй, Елена и Беатрис. — Каю удается произнести их имена, не поморщившись, и, хотя разговор мне не нравится, я это замечаю, и меня это радует.

— Да, но это было уже после того, как Патрик с кем-то там связывался.

— Просто у меня на этот счет какое-то дурное предчувствие. Разве для Эзры и Уилфа нет других вариантов?

— Каких, например? Сдать их властям и надеяться, что они отказались от идеи сажать выживших под замок или убивать их? Вот уж не думаю.