Часть 2 : Истории Валена

Маррэйн прищурил темные глаза, глядя на сияющие белые башни Ашинагачи. Заходящее солнце и сумерки сделали белый мрамор стен огненно—алым. Алым, как огонь, что забрал Императора Шингена на этом самом месте. Алым, как кровь предков Маррэйна, что пролилась на землю.

Его подчиненные не смели беспокоить его здесь, в такой

момент. Они все знали историю. Они все знали о его предках.

Более трех сотен лет назад предки Маррэйна склонились перед Шингеном у этих самых стен. Ашинагачи когда—то принадлежал Клинкам Ветра, до того как Шинген и его Огненные Крылья взяли город. Это была последняя битва в его восьмилетней кампании. В Ашинагачи держались против его непобедимой конницы дольше, чем где—либо, но в конце концов этого оказалось недостаточно. Не желая сдавать свой город захватчикам, предок Маррэйна бросился со стены, и его тело разбилось о землю.

Дед Маррэйна умер здесь же. Через две сотни и пятьдесят лет после смерти Шингена Клинки Ветра вновь испытали судьбу. И потерпели поражение.

Отец Маррэйна не увидел этих стен. Смертельно раненый в стычке на пути сюда, он предпочел повернуть обратно, нежели ввязаться в бой, который не мог выиграть.

Но сейчас сам Маррэйн пришел сюда. И он не проиграет. У него есть долг. Есть честь. Он прямо и честно служит своему лорду. Есть три сотни лет истории его предков, что будут направлять его.

И есть его собственное мастерство, его личный талант.

Уже в юном возрасте его называли одним из величайших тактиков его поколения, быть может величайшим со времен Шингена. Он сражался и выиграл в семнадцати поединках. Он вел флоты Клинков Ветра в битве против вторгнувшихся пришельцев, которых называли Тенями, у Икарры, и он был одним из Трех Сотен выживших в резне у Маркар'Арабар, где те самые Тени разбили гордость минбарского космического флота. Пятнадцать тысяч погибло там, и лишь тремстам удалось выжить.

Да, Маррэйн был признан как один из лучших тактиков своего поколения. И лишь одного полагали равным ему.

И Парлонн из Огненных Крыльев был за стенами Ашинагачи, планируя его оборону.

Порой, когда он закрывал глаза в медитации или во сне, Маррэйн заново видел Маркар'Арабар. Он видел движение Теней, видел как свет впитывался их пятнистой, черной кожей и пропадал навечно. Он чувствовал жару и вонь, слышал крики умирающих и торжествующий, страшный вопль кораблей Теней, проплывающих мимо.

То была последняя схватка с Тенями. Первые Воины собрались обсудить дальнейшие действия. И была сделка, оставившая гнев и чувство предательства. Маркабы и икарране просили помощи Минбара против могучего врага, нападавшего на их торговые пути и колонии. Кланы посылали свои флоты им на помощь, но почему они должны продолжать войну? Тени не атаковали миры Минбара. Они не трогали минбарских торговых трасс.

И так закончилась война — после двух битв и множества стычек. Здесь же разгорелась война куда большая — война между кланами. Война за честь, за долг, и за память.

Хантенн, Вождь Войны Клинков Ветра, совершил морр'дэчай после Маркар'Арабар. Он командовал

объединенным флотом, и он нес ответственность за поражение. Он расплатился своей жизнью. Теперь его младший брат, Хантибан был вождем Клинков Ветра, и его не интересовали ни Тени, ни маркабы, ни икарранцы. У него была мечта и эта мечта была единственной.

Мечта Шингена.

Быть Императором.

И это значило — Ашинагачи. Именно его. Здесь был храм Шингена. Здесь он одержал победу, здесь он был коронован, и здесь он умер, вернувшись к этим сияющим стенам после ранения у Секигахары, где оставшиеся кланы, наконец, объединились в мятеже против него.

Чтобы стать Императором, Хантибану был нужен Ашинагачи. И также ему нужно было кое—что еще. Последний штрих.

— Глупость. — раздался голос.

Маррэйн не обернулся чтобы посмотреть. Он знал — кто это. Даже если не замечать ее явственный, чуждый акцент — была лишь одна единственная персона во всей его армии, которая посмела бы его здесь потревожить.

— Беревайн. — просто констатировал он. — И что же именно за глупость?

— Ты знаешь так же хорошо, как и я. И если ты не ослеплен воспоминаниями, то тоже сможешь ее увидеть.

Он взглянул на нее. Сумрачно—прекрасна, каждый жест и стойка говорит о страсти и выучке. Она была безупречным воином — преданна, честна и умела. Тонкие шрамы, протянувшиеся от ее глаз через скулы, лишь добавляли ей очарования. Грубая воинская форма лишь подчеркивала ее фигуру, Маррэйн немногим доверял так же как ей. Она была бы идеальным воином… если бы не ее возмутительная привычка говорить все, что она думает.

— Наш лорд приказал нам взять этот город. — твердо ответил он — Мы служим ему и потому мы повинуемся.

— Он хотел, чтобы мы взяли больше чем город, или ты забыл?

— Нет. Я не забыл.

— Он думает что у нас нет лучшего занятия, чем поставлять ему женщин?

— Для него это более важно. Он наш лорд, и мы служим ему. Мы обеспечим ему победу, и возведем его на трон, и когда он будет Императором, когда мы все станем едины, когда мы снова будем воевать с Тенями — мы будем на его стороне.

— Он не станет воевать с Тенями. — бросила Беревайн.

— Он уверил меня, что будет.

— И ты поверил?

— Он наш лорд. — холодно ответил Маррэйн. — Разумеется, я верю ему, но даже если и нет — это ничего не меняет. Я клялся служить ему, и я не клятвопреступник.

— И ты также охотно служил бы ему, если б его желания не привели тебя сюда? Когда—то ты взял с меня обещание всегда говорить правду. Если пожелаешь слышать от меня ложь — тебе стоит лишь приказать, но до того я буду говорить честно.

— Я знаю, и — да. Я рад, что я здесь. Я рад, что через два дня я осажу этот город. Триста лет моих предков зовут меня. Я буду оружием их мести и успокоения. Но я это сделаю не ради них. Я делаю это ради моего лорда. Мы на войне — с Тенями и друг с другом. Мы разобщены и раздроблены, и мы должны стать едины. Нам нужен Император, лидер и это честь для нас — сделать этой персоной нашего лорда. Ты знаешь это также, как и я. Чтобы он был Императором, мы должны вручить ему Ашинагачи.