Чтение онлайн

– А сюда как? – Иван лежал на горячей земле, обдуваемый прохладным ночным ветром и смотрел на мириады звёзд Млечного пути.

– Узнала, что сюда рабочих направляют. Не хочу рассказывать. Уговорила, кого надо.

– Понятно.

– Они странные, Ваня. Я их, если честно боюсь. Многие боятся. И уходят. И сбегают. Они как секта какая-то. Люди для них – винтики.

– Они правильную цель поставили…

– … и идут к ней неправильным путём!

– Да правильный путь, правильный. Я, например, другого пути не вижу. О! Звезда упала. Загадала желание?

– Не успела. – В темноте тёмное,

почти чёрное тело Марии не было видно, хотя она лежала на расстоянии вытянутой руки. – Ты думаешь, они правы кругом?

– Нет, Машенька, конечно нет. И цель, и путь у них – верные. А вот с методами… Как там раньше было? "Железной рукой загоним человечество к счастью", так?

– Не слышала никогда.

– Дааа. Молодёжь.

– Сам то! Старик выискался!

– Марррия! Прекрати!

– Хи-хи-хи…

– Что? Опять?!

Мы наш, мы новый мир построим…

В которой Иван отсутствует и шляется непонятно где.

– Геша, у меня дурное предчувствие. Сон плохой видела.

Ксения сидела у входа в их шалаш и расчёсывала волосы. Звонарёв, мысленно уже пребывая на стройке, бездумно покивал и, кряхтя, выбрался наружу.

– Ты слышишь меня? – Голос жены всё-таки пробился через плотный заслон раздумий о том, каким образом из подручных средств соорудить в возводимом доме нечто вроде сейсмопояса, и Сергей с раздражением уставился на взволнованную женщину.

– Ну чего ты выдумала, а? Всё ж наладилось. Всё будет хо-ро-шо. – Бригадир строителей подошёл к супруге и нежно её обнял. За последний месяц, что он провел в посёлке Лужина, Серый здорово изменился. У него появилась цель в жизни – сделать эту женщину счастливой. Приведённый Стасом в качестве бесправной рабочей силы он стал свидетелем знакомства и "распределения" женщин. Его Ксюша отвергла все предложения и, визжа и царапаясь, отбилась от насильника в первую же ночь. Правда, тут ей помогла Надежда Иосифовна, которая наорала на чересчур темпераментного "жениха" и увела плачущую женщину к себе в дом. Через три дня Ксения с боем прорвалась в землянку рабочих к мужу, и Стасу ничего не оставалось, как отселить эту парочку в отдельный шалаш. У Сергея открылись глаза. То, что раньше он воспринимал как вынужденное сожительство, оказалось простым и настоящим счастьем.

– Всё у нас будет хорошо. И дом я тебе построю. И дети у нас будут.

Звонарёв ещё раз поцеловал жену и бодрым шагом, насвистывая какой-то марш, двинул умываться.

"А жизнь то – налаживается!"

И в самом деле: синяки почти сошли, нос, правда, кривовато зажил, но ведь зажил же! А кроме того Геннадьич сделал просто таки головокружительную по местным меркам карьеру. За две недели он из раба выбился в руководителя всей строительной индустрии! Даже за изготовление черепицы и добычу камня в развалинах отвечал теперь он. Вспомнив об этом, Звонарёв самодовольно усмехнулся.

"А всего-то – голова да руки"

Из пятнадцати семейных мужиков, считавшимися полноправными членами общины, только Док, благодаря своим знаниям, поднялся быстрее. Но тут уж ничего не попишешь – врач. А уж про десяток бессемейных кандидатов

на вступление в общину – и говорить нечего.

Знания и умения Звонарёва серьёзно пришпорили строительный процесс в посёлке. Придирчиво посмотрев, кто как работает, Сергей вполовину сократил число строителей, повыгоняв неумех и активно обучая уму-разуму оставшихся. Дядя Гера только диву давался. Его дом, уже полгода строившийся ни шатко, ни валко, был закончен за неделю. Дома Стаса и Олега тоже были почти готовы, а дом Дока, завершавший внутренний периметр был поднят почти наполовину. И хотя внутреннюю стену, шедшую от дома к дому, временно соорудили такой же, как и внешнюю, из кольев и толстых веток, но это уже было кое-что. Внутри огороженной территории посёлка появился небольшой форт. Или Кремль. Кому как нравится.

Как следует позавтракав, бригадир отправился к землянке, где каждое утро происходил сбор строителей и небольшая планёрка.

– Семёныч, а где все?

Удивлению Звонарёва не было предела. Вместо пяти семейных строителей и пяти разнорабочих-кандидатов, у землянки сидело двое хмурых мужиков из коренных, да, старательно отводя глаза, невдалеке топтался молодой парнишка из пришлых.

– Тут дело такое. Вчера поздно вечером дядя Гера с Доком вернулись.

– Ну?

– Пешком, без оружия. У Лужина челюсть сломана в трёх местах и десяти зубов не хватает.

"Трындец!"

Ваню было до слёз жалко.

– Там? В том посёлке? Маляренко?

Семёныч, на правах старожила вхожий в дом Лужиных, кивнул.

– Он. Ночью Стас забрал Олега, всех молодых и пошёл его убивать. Даже мать не послушал. Так что нас тут, в посёлке, всего трое осталось, да в мастерской Женька с Николаем Егоровичем. Всё. Ну и Лужин с Доком. Оба лежат.

– А с Доком то что?

Семёныч зло сплюнул.

– А он там нажрался. Как дошёл – непонятно. Обезвоживание плюс тепловой удар. Шляпу, урод, потерял. Ладно, бригадир, что делать то будем?

Серый поманил разнорабочего пальцем.

– Остальные где? Почему не на месте?

Парень отвёл глаза.

– Ушли. Не знаю куда.

– Тьфу, мля! И эти сбежали.

– Папа, дай я тебя подстригу. А то ты зарос совсем. – Надежда Иосифовна мягко положила свои руки на плечи отца.

"Господи! Какой же он старый!"

– Надежда! – Голос деда Оси был, как обычно, скрипучим и с ноткой недовольства – постороннему человеку показалось бы, что дед чем-то страшно раздражён, но Надежда Иосифовна прекрасно знала, что это обычная отцовская интонация.

– Надежда! Чего с лицом то?

– Перелом челюсти и зубы выбиты. Что за люди – изверги!

– Не у него! – Дед презрительно скривился, – что у тебя с лицом? Всю ночь ревела?

Надя, несмотря на свои пятьдесят, вновь почувствовала себя маленькой девочкой.

– Да папа. Из-за Стасика. Что с ним делать, не знаю. Он совсем неуправляемый. Меня не послушал – ушёл.

Женщина отложила ножницы и снова залилась слезами.

Ощущение надвигающейся беды, большой ошибки, появившееся у Надежды Иосифовны полгода тому назад, крепло день ото дня. Что-то пошло не так. Не правильно. В первые, самые тяжёлые месяцы, задумываться об этом было некогда, надо было работать.