Часограмма
Шрифт:
Да это же Николь!
Она подбежала к самому зеркалу, но с той стороны и, коснувшись ладошкой тонкой грани, разделяющей два мира, произнесла тихим, но четким голосом:
— Представь ПРАВИЛЬНОЕ будущее. Но будь осторожен — осталось всего одно зеркало.
Она взглянула на него с укором, развернулась и убежала.
Зеркало вновь стало гладким, отразив внутреннее пространство Серебряной комнаты.
— Отойди от зеркала, — с угрозой произнес эррантия. — Лучше я сам разобью его и покончим с этим.
Фэш едва повернул голову, скосил глаза и
Нельзя терять ни секунды. Фэш сосредоточился. Вспомнил то, что произошло вчера. Долгую ночь, проведенную без сна. Свои размышления о Серебряной Комнате, Астрагоре, Нортоне Огневе. Василису, ее блестящие в полутьме глаза, тревожный взгляд, теплое прикосновение и кашляющего дурака стражника. Нет, необходимо сосредоточиться. Значит, переход в Расколотый Замок… Странное поведение Марка, Маришки… Василиса с тиккером, зеркало в шестеренках…
— Отойди! — прорычал эррантия и замахнулся топором.
Фэш и сам ощутил в руке неприятную тяжесть этого оружия… Надо предельно сосредоточиться.
В зеркале появились лица: очень серьезный Ник, задумчивый Данила, усмехающаяся Захарра, Диана, смотревшая с некоторой иронией, Маар с хитрыми насмешливыми глазами… Василиса, своим сверкающим ярко-синим взглядом, проникающим прямо в сердце.
— У меня есть будущее, — твердо произнес Фэш, пристально разглядывая друзей. — Есть те, ради кого я хочу жить. И я не хочу твоей судьбы, эррантия.
Позади рассерженно зашипел двойник, но мальчик даже не обернулся. Он смотрел только вперед — туда, где растворялись, постепенно исчезая, в серебристо-сером тумане лица друзей.
И вот зеркало пропало, унося с собой секрет Серебряной Комнаты, а Фэш вновь оказался в нише небольшого коридорчика.
Как он и предполагал, его уже поджидали.
ГЛАВА 25
ЧАСОГРАММА
Тиккер размеренно вращался над страницами часольбома, уходя далеко в прошлое. Василиса волновалась, что кто-то придет и помешает ей, не даст осуществить задуманное. Поэтому она все силы прилагала к тому, чтобы ровно крутить цепочку с медальоном, созывая на инерционный купол все новые и новые цифры часового флера.
Василиса так увлеклась, что даже не заметила, как подошла Николь — только промелькнула перед глазами белая тень, прошлепали босые ноги по паркету.
Николь присела на корточки и, не обращая внимания на тиккер, подцепила пальчиком страницу, перевернув на самую последнюю.
Василиса не выдержала и уставилась на русую голову девочки, украшенную венком из васильков.
— Что ты делаешь здесь?
Но Николь только улыбнулась Василисе, ободряюще кивнула и — побежала вприпрыжку вон из галереи.
— Николь, постой!
Василиса чуть не взвыла: таинственная подопечная Данилы снова исчезла. Ну хоть бы раз объяснила, почему она помогает Василисе! Какую цель преследует, кто она вообще?! Почему не заговорила с ней ни разу? Ведь даже затерянные во времени обладают голосом…
Невольно взгляд Василисы упал
На страницах появилась черно-белая фотография, довольно отчетливая — какой-то мальчик сидел на самом верху каменной стены. Пейзаж на фотографии показался Василисе смутно знакомым.
Что это, часограмма?
Неожиданно от фотографии отделилась тень — бледная, но очень точная копия, словно легкое покрывало, — поднялась над часольбомом, увеличиваясь в размерах, перевернулась в вертикальное положение и вдруг растаяла, изойдя мелким черно-белым крошевом, словно снежная пороша, перемешанная с пеплом.
А Василиса оказалась внутри часограммы, на самом верху крепостной стены Змиулана — почти в том самом месте, откуда начался ее первый полет на лунопташке, после умышленного толчка Захарры.
На каменном зубце сидел маленький мальчик. Василиса мгновенно узнала Фэша. В детстве у него были такие же ярко-голубые глаза — серьезные, внимательные, с тайным огоньком, словно этот парень знает что-то невероятно важное, известное только ему одному на свете.
Совершенно не боясь высоты, Фэш беззаботно что-то насвистывал и, рассеянно глядя вдаль, иногда подкидывал на ладони монетку.
Василиса подошла к нему и присела на соседний зубец. Увы, внутри часограммы она была посторонним наблюдателем — Фэш ее не видел. А как было бы хорошо поговорить с ним, маленьким! Но увы, мальчик совсем ее не замечал — все глядел вдаль и игрался монеткой, — то подкидывая, то вновь сжимая в кулаке. Василиса с большим любопытством следила за его игрой. Интересно, вдруг подумалось ей, сколько же часовщиков могут гулять в прошлом людей и наблюдать за ними… Неудивительно, что часольбомы принято запирать на замок. И все-таки почему Николь указала именно на эту часограмму — непонятно.
— Решка или часы?
Василиса от испуга вздрогнула и чуть не свалилась с каменного зубца. Впрочем, она вряд ли бы пострадала — в этом пространстве девочка была лишь тенью, наблюдателем из другого мира. Но сердце все равно испуганно заколотилось — к Фэшу подошел сам Астрагор.
За десять лет великий Дух Осталы ничуть не изменился: тот же ястребиный взгляд, сухая желтоватая кожа, худое тело, тугой черный мундир, наглухо застегнутый до самого подбородка.
Фэш с любопытством поднял глаза: в них не было привычного страха перед учителем, наоборот, во взгляде мальчишки сквозило неподдельное восхищение.
— Я не загадывал желания, господин, — сказал он. — Просто так играюсь.
Астрагор прикрыл тяжелые веки, на мгновение гася хищный зов бездны, идущий от его черного, бесконечно долгого взгляда.
— В мире ничего не происходит просто так, — сказал он. — Важна каждая мелочь, каждое действие… Любой момент великого Времени имеет значение. Когда ты немного подрастешь, то сможешь понять меня лучше.
Маленький Фэш прищурился с веселой лукавостью.
— Так вы — великий Астрагор, мой знаменитый дядя, да? — с восторгом уточнил он. — Я вас сразу узнал.