Час волка
Шрифт:
— Боже мой! — закричал Данилов, остановив лошадь на склоне холма.
И тут же крупный серый волк вспрыгнул на лошадь сбоку и вонзил клыки Данилову в шею. Данилов содрогнулся, как соломенная кукла; его позвоночник был переломан — он свалился на землю. Лошадь скатилась по склону холма, вздымая тучи сухих листьев.
Третий волк, светлый, с ледяными голубыми глазами, подскочил и вцепился в свисающую руку Данилова. Одним рывком он сломал ее в локте. Осколки кости проткнули кожу. Тело Данилова дергалось и корчилось. Серый волк, который сбросил Данилова, схватил его зубами за горло и порвал глотку.
Пока
На вершине холма Антон, услышав шум схватки, сжал свое разбитое колено и пытался ползти, укрыться в чаще, а его лошадь, у которой была сломана нога, все еще не оставляла тщетных усилий подняться. Содрогаясь от боли, Антон прополз около восьми метров. И тут из-за кустов появились два небольших волка: один — темно-коричневый, другой — темно-рыжий. Бросившись на несчастного, они переломали ему кости рук. Антон взывал к Богу, но Бога в этой глуши, казалось, не было. Были дьяволы с острыми клыками.
Два волка, действуя в паре, разодрали плечи и грудь Антона. Затем рыжий схватил Антона за горло, а темно-коричневый терзал его лицо.
Щедрин все еще пытался освободиться из-под лошади, из его глаз текли слезы ужаса. Он ухватился за деревце, но то хрустнуло. И тут он глянул в глаза светло-коричневого волка. Из его пасти струилась кровь.
— Не надо… — прошептал Щедрин.
Волк вцепился в лицо Щедрина и сорвал с него кожу. На голом черепе торчали рваные розовые сухожилия. Волк оперся лапами на плечи Щедрина и жадно заглатывал мясо. Глаза Щедрина без век торчали из окровавленного черепа. Громадный серый зверь с тугими мышцами подскочил к несчастному и одним движением сломал Щедрину шею. Темно-коричневый зверь оторвал нижнюю челюсть Щедрина и откусил язык. Затем светло-коричневый волк раскусил череп мертвеца и присоединился к общему пиру.
Миша тихо простонал, пытаясь не потерять сознание от дикого зрелища.
Красно-коричневый волк, который укусил его в плечо, повернулся и направился к нему.
Остановившись, он принюхивался. Его темные глаза не мигая уставились на мальчика. Миша смотрел на волка, и ему померещилось, что волк спрашивает его: «Ты хочешь умереть?»
Михаил схватил ветку и, дрожа, поднял ее над головой, чтобы ударить зверя, если тот нападет.
Волк медлил. Он не двигался; его глаза были черны, как бездонный омут.
И тут могучий серый зверь резко толкнул коричневого в бок. Коричневый моргнул и тихо рыкнул.
Миша вцепился в ветку так, что суставы его пальцев побелели. На вершине холма один из волков, пожиравших тело Антона, вдруг завыл на низких тонах, он выл все громче и громче. Эхо раздавалось в лесу, распугивая птиц. Голубоглазый волк оставил тело Данилова и отозвался воем, от которого дрожь бежала по позвоночнику. Этот дуэт звучал кошмаром. Но тут поднял морду и завыл серый зверь — все остальные сразу затихли. А вой серого все нарастал, пока он не оборвал его на высокой ноте. И все волки, как по команде, вернулись к своему пиршеству.
Перед глазами Миши закружились черные точки. Он прижал
Но где-то глубоко жила мысль, что все это не кошмарная сказка, не сон — это жуткая игра за жизнь или смерть. Это не было игрой. Это не было сказкой, которую рассказывала мама.
Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя. «Бежать?» — подумал он. Конечно, Галатиновы не бегут. Но нужно бежать… нужно…
Бурый волк с серыми пятнами и голубоглазый рычали друг на друга над багровыми кусками печени Данилова. Затем светлый отступил, позволив другому проглотить остатки. Крупный серый волк доедал лошадиное мясо.
Михаил отполз в сторону, отталкиваясь каблуками от земли. Он все время ждал нападения; голубоглазый покосился на него, но продолжал свою трапезу. Миша отползал в кусты. Среди терновника и повилики он потерял сознание, окунулся в ночь.
День подошел к концу. Солнце клонилось к закату. На лес легли голубые тени, похолодало. Тела убитых съежились. Волки наелись до отвала, набили брюхо про запас и растворились в густеющей тьме.
Кроме одного. Громадный серый волк, принюхиваясь, подошел к мальчику. Он почуял запах крови и волчьей слюны, и его морда почти коснулась раненого плеча человеческого детеныша. Зверь долго стоял, глядя на него, словно в раздумье.
Потом глубоко вздохнул.
Солнце почти зашло. На востоке над лесом загорелись первые звезды. Лунный серп повис над Россией.
Волк наклонился и кровавой мордой перевернул мальчика на живот. Михаил тихо застонал, шевельнулся и снова потерял сознание. Волк крепко, но бережно сомкнул челюсти вокруг шеи ребенка и легко поднял его. Зверь отправился через лес. Его светящиеся янтарем глаза рыскали по сторонам, волк был настороже. Ноги мальчика тащились по земле, чертя борозды в опавших листьях.
Глава 3
В угасающем сознании Миши звучал победный хор волков. Он несся над лесом и холмами, над озером и лугом, где лежали убитые и цвели одуванчики. Волчья песня летела, перемежаясь людскими воплями и вновь возвращаясь к своей мелодии. Миша услышал свой стон, словно соревнующийся с волчьим воем: боль пронизывала его тело. Лицо было в поту, раны горели. Он попытался открыть глаза, но не смог. Засохшие слезы склеили веки. В ноздрях стоял запах крови и сырого мяса; лицо его все еще ощущало горячее волчье дыхание, и что-то мерно урчало рядом, как кузнечные мехи.
Благодатная тьма вновь окутала его, и он скользнул в ее бархатные объятия.
Его разбудила высокая звонкая трель птичьих голосов. Он был в сознании, но на мгновение ему подумалось; не попал ли он на небо? Но тогда почему Бог не исцелил его плечо и ангелы не стерли поцелуями соленые слезы с глаз? Ему с трудом удалось разлепить веки.
Солнечный свет и тень. Холодные камни и запах древнего праха. Он сел; плечо его разрывалось от боли.
Нет, это не рай, он все еще был во вчерашнем аду. Сквозь овальное окно в комнату заглянул золотой луч утреннего солнца, ярким светом озаряя деревья, перевитые вьющимися растениями. Вьюны проникли сквозь окно и цеплялись за стены, на которых была видна поблекшая мозаика, изображающая фигуры со свечами.