Час волка
Шрифт:
Из всех огнестрельных позиций Б-17 были установлены и заряжены только два пулемета. Но в стрельбе необходимости не возникнет, потому что этот полет был хладнокровно спланированным самоубийством. Истребители союзников беспрепятственно подпустят «Железный кулак» к цели, но о возвращении обратно речи не шло. Ван Ховен и Шредер полностью отдавали себе отчет в том, что это задание, скорее всего, окажется для них последним; а их семьям будет обеспечено щедрое содержание. И все же позиции пулеметов с их прямоугольными амбразурами будут выглядеть более убедительно, если…
Над этим предстояло еще поработать.
Выкатив «Железный кулак» из
Внимание Блока привлекло какое-то движение. Он взглянул вверх. Над аэродромом кружил самолет. Его охватил страх ожидания новой бомбардировки, но тут стало ясно, что это всего-навсего «дорнье», немецкий ночной истребитель. Что делает здесь этот идиот? Никто не давал ему разрешения на посадку!
Один из пулеметчиков открыл дверь, и они оказались внутри самолета. Пока Сапог пробирался вперед по узкому проходу, Джерек Блок вытащил свой «люгер» и дважды выстрелил в голову стрелка у правого пулемета, а затем вышиб мозги и пулеметчику у левого борта. После этого он расположил оба тела у пулеметных амбразур так, чтобы их кровь стекала по наружной обшивке самолета и оба они были на виду.
Последний штрих, подумал он.
В кабине пилотов ван Ховен отпустил тормоз, и самолет покатился вперед, выруливая на взлетную полосу. Здесь они снова остановились, оба пилота принялись еще раз проверять показания приборов. В бомбовом отсеке позади них Сапог был занят выполнением своего задания: ему было поручено снять предохранители с двадцати четырех темно-зеленых бомб, и в каждой из них надлежало осторожно повернуть взрыватель на четверть оборота.
Закончены последние приготовления. Покинув чрево «Железного кулака», Блок отошел в сторону и стал дожидаться Сапога. Камуфляж самолета был безукоризнен. Он дрожал, словно стрела, которой не терпелось сорваться с натянутой тетивы. Когда бомбы с карнагеном взорвутся на лондонских улицах, сообщения об этом бедствии быстро достигнут командования армады у берегов Нормандии, а затем слухи неизбежно дойдут и до солдат. И прежде чем стемнеет, в войсках начнется паника и массовое отступление. Какая слава для рейха! Сам фюрер станет танцевать от…
У Блока перехватило горло. «Дорнье» приземлялся.
И самое ужасное, что его дубина пилот опустился на ту самую взлетную полосу, на которой стоял «Железный кулак»!
Блок выбежал вперед и отчаянно замахал руками. Пилот «дорнье» включил тормоз, в воздухе запахло паленой резиной, но самолет продолжал катиться вперед, загораживая собой путь «крепости».
— Катись отсюда к чертовой матери, идиот! — заорал Блок, выхватывая из кобуры «люгер». — Съезжай с полосы, чертов придурок!
За спиной у него ревели вновь ожившие двигатели «Железного кулака». С головы у Блока сорвало фуражку, ее затянуло в один из пропеллеров, который в мгновение ока изрубил ее в пыль. Двигатели Б-17 набирали мощность. Блок держал пистолет в вытянутой руке, а «дорнье» все еще надвигался. Пилот был явно не в себе! Немец он или нет, его надо немедленно заставить убраться с…
Через стекло кабины «дорнье» он увидел, что у второго пилота длинные золотистые волосы.
Пилотом был бородач. Он узнал эти лица: Чесна ван Дорне и тот человек, который был вместе с ней и бароном. Он ума не мог приложить, каким образом они сюда попали, зато прекрасно понимал, зачем они здесь, и
В гневе Блок принялся палить по самолету.
Пуля разбила стекло у самого лица Чесны. Вторая отскочила рикошетом от фюзеляжа, а третья перебила Лазарю ключицу. Русский пилот вскрикнул от боли, а на Майкла, сидевшего сзади, посыпались осколки стекла. Майкл открыл дверцу люка и спрыгнул на взлетную полосу. Пропеллеры ночного истребителя и Б-17 вместе создали настоящий ураган.
Он налетел на Блока прежде, чем тот успел его заметить. Они сцепились на узкой площадке между работающими пропеллерами двух самолетов. Майкл нанес ему удар кулаком в челюсть. Блок не выпускал «люгер», и Майкл крепко держал полковника за запястье. Блок попытался швырнуть Майкла на пропеллер «дорнье», но Майкл предугадал это движение. Проклятие Блока потонуло в реве двигателей — он ударил Майкла ребром ладони, но Майклу удалось избежать прямого удара. Не отпуская запястья Блока, он выкручивал ему руку. Палец на спусковом крючке «люгера» свела судорога, и прогремели еще два выстрела. Обе пули пробили обтекатель двигателя Б-17, и из настоящих пробоин в металле потянуло черным дымком горящего масла.
Майкл и Блок продолжали свою схватку между пропеллерами, вокруг них бушевал вихрь, грозящий вот-вот бросить их обоих на бешено вращающиеся лопасти. В кабине пилотов «Железного кулака» ван Ховен увидел черный дым горящего масла под одним из четырех двигателей. Он отпустил тормоз, и самолет двинулся вперед. Все еще орудовавший в бомбовом отсеке Сапог, поняв, что они двинулись с места, оторвался от своего занятия и загремел:
— Ты что, спятил?
После удачного удара локтем в подбородок противника Блоку наконец удалось высвободить руку с «люгером». Сейчас он разнесет череп фальшивому барону! Он победоносно усмехнулся, но это была его последняя улыбка — победа оказалась мнимой.
Майкл бросился вперед и, собрав все силы, подхватил Блока за колени и швырнул назад. Пуля «люгера» просвистела у Майкла над спиной, но лопасти пропеллера «Железной крепости» нанесли точный удар.
Майкл, еще сжимая ноги полковника, бросился ничком на землю, сверху хлынули потоки крови. В мгновение ока Джерека Блока изрубило в клочья, на бетон оседал кровавый туман. Звякнули серебряные коронки. Вот и все.
Майкл откатился от лопастей. Ноги Блока все еще подрагивали. А ван Ховен съехал со взлетной полосы на траву, обогнул черный ночной истребитель и не заметил, что его кто-то преследует.
Бомбардировщик, въезжавший на взлетную полосу, начинал набирать скорость. Майкл Галлатин, поравнявшись с амбразурой в борту самолета, из которой свешивался труп пулеметчика, ухватился обеими руками за ствол пулемета. Б-17 устремился вперед, а Майкл, подтянувшись, проник в самолет, плечом отпихнув с пути мертвеца.
В конце взлетной полосы «Железный кулак» задрал нос. Его шасси оторвались от земли, и самолет ван Ховена взял курс на Англию; один из четырех двигателей слегка дымил.
Двумя минутами позже за ним последовал «дорнье». За рулем была Чесна, а Лазарь зажимал рукой перебитую ключицу и изо всех сил старался не потерять сознания. Она взглянула на шкалу, показывающую уровень топлива; стрелка уже переступила критическую красную отметку, замигали, подавая сигнал тревоги, световые индикаторы обоих топливных баков. Она направила самолет вслед за тянувшейся в небе полоской черного дыма, и врывавшийся сквозь трещины в стекле ветер бил ей в лицо.