Шрифт:
Глава первая
– В кабинете сейф – прощебетала Жанна, устраиваясь на скамейке поудобнее – Сама видела. За картиной он спрятан, там все, про что я тебе рассказала, лежит. И жесткие диски, и бумажки, и пакеты с фотографиями. Знаешь, словно в сериале! Ну, из тех, что по «России» идут.
– За картиной, значит – повторил я – А за какой? Или у него в кабинете она только одна и есть?
– Нет-нет-нет – Жанна помотала головой – Там у него их штук семь, все старые и в красивых рамах. А на этой кораблик плывет, и вулкан огнем пыхает! Этого картинка, как его… Кипрского!
– Может,
– Может – не стала спорить Жанна – Там к раме пластиночка золотистая была приклеена, я на ней и прочитала фамилию художника. Просто живопись – это не мое, понимаешь? Я не чувствую ее мессидж, у меня нет от нее ярких эмоций.
В принципе, я мог бы сказать нечто вроде «стыд и срам, великих отечественных живописцев надо знать», но это было бы не очень честно. Спроси у меня названия хотя бы пяти картин этого самого Кипренского, и фиг я их назову. Да и фамилию эту я знал только потому, что как-то по телику передачу от нечего делать про него смотрел. Впрочем, даже имя Кипренского я запомнил – Ораст. Почти Эраст, как Фандорин.
Но в целом это неправильно. Свой уровень образования, разумеется, надо поднимать. Вон, даже серьезные бизнесмены, и те культуры не чуждаются. В своих домашних кабинетах творения классиков живописи вешают, прячут за ними сейфы, в которые самое дорогое помещают – ключи и пароли от банковских счетов да жесткие диски с компроматом на соратников по бизнесу. Значит – доверяют великим, признают то, что искусство – великая сила.
Надо «Третьяковку» посетить что ли? А то как там во времена учебы в школе побывал один раз, так больше даже рядом не проходил.
– Мессидж – он такой мессидж – согласился я с Жанной – Если его нет, то дело труба. Слушай, не хочешь со мной в «Третьяковку» сходить? Побродим по залам, картины поглядим. Шишкин там, Репин, Врубель. Может, сейчас тебя искусство цепанет?
– Врубель? – оживилась Жанна – Прикольная фамилия. А что он рисовал?
– Разное – расплывчато ответил ей я – Но ты не сомневайся, он реально продвинутый художник. Прикинь, даже его наброски очень недешево стоят. У нас один крендель в депозитарии такой держал, я слышал, как про это мой коллега Витод одной красотке из залогового рассказывал. И еще о том, что этот самый набросок одновременно у нас в сейфе под замками лежит, и еще в какой-то галерее висит. Там духовное, у нас – материальное. Вот такой вот дуализм.
– Дуализм – это когда из пистолетов стреляют – поправила меня Жанна – Пушкина так убили. Поэта. Ему за это памятник поставили!
– Да ты просто кладезь знаний – подольстил я девушке – Второй месяц с тобой общаюсь, и не устаю удивляться столь могучему интеллекту.
– Ну да – загордилась та – Или ты думаешь, что все модели – тупые?
– Да ни боже мой! – всплеснул я руками – Впрочем – есть такие. Но только те, которых ты не любишь. Вот они – все дуры!
Жанна заулыбалась и приосанилась. Причем – зря. Так было хуже, потому что опять стала хорошо видна ее неестественно вывернутая шея. Оно и понятно – когда тебя столкнут с лестницы и ты крайне неудачно стукнешься о ступеньку, всегда так получается. Понятное дело, там сместилось все, что можно. Ну, или как там это называется? Я не патологоанатом, правильных формулировок не знаю.
Впрочем, хорошо еще, что
Я бы точно не пожелал, и тогда, в конце февраля, даже и не подумал бы остановиться рядом с призраком печальной девушки, сидящей на лавочке в зимнем парке. И уж тем более, не стал бы с ней заговаривать.
А тут мне ее жалко стало. Сидит, понимаешь, такая красивая и неприкаянная, просто символ вселенской грусти. Уж на что я вроде зачерствел сердцем к этим призракам, которые только и ждут того, чтобы с ними в разговор вступили, но здесь меня прямо как подменили.
Правда, потом выяснилось еще и то, что она невероятна рассеянна, забывчива, несобранна и, признаться, вообще не очень далекая, но это все мелочи. Кто из нас идеален? Да никто.
Жанна, кстати, даже в бродячие призраки попала по причине собственной несобранности. Почему сразу после смерти не ушла – не знаю, но потом… Это песня!
Она родом не из Москвы, а из какого-то далекого города. Обычная история – приехала поступать в театральный, не поступила, но после по баллам все же прошла в какой-то строительный ВУЗ. Уж не знаю, как, но все-же проучилась там три года, попутно где-то по подиуму вышагивала, и в результате пала от руки вспылившей жены очередного любовника.
Так вот – за телом, как водится, приехали родители, но свинцовый гроб для перевозки решили не заказывать и кремировали бедняжку прямо тут, на столичной земле. И урну с собой увезли в тот же день.
И вот этот самый момент Жанна прозевала. Если бы ее тело туда, домой, целиком увезли, то и душа за ним бы последовала, таковы законы бытия. Но тело-то сожгли! Нырни душа в урну с пеплом в тот момент, пока ее завинчивают – тоже улетела бы, пусть и безбилетным пассажиром, а после ошивалась на том кладбище, где урну прикопают. А теперь – все. На столичные кладбища ей вход закрыт, она там никто, и звать ее никак. Домой не улетишь – сожгли-то ее тут. Прописочка, так сказать, теперь московская. Как говорят в народе – ни богу свечка, ни черту кочерга. Есть от чего загрустить.
А знаете, почему она кремацию пропустила? Решила посмотреть, кого вместо нее на каком-то там показе поставят одежду демонстрировать. Я, когда это услышал, сразу понял – полезный мне призрак попался. Грех такой к рукам не прибрать. И вот с тех пор она мне служит. Причем не за ту награду, о которой меня обычно ее собратья по несчастью молят, а, если можно так сказать, из идейных соображений. Просто все ее забыли, а я с ней дружу.
Еще мне кажется, что она до сих пор так и не поняла, кто я такой и что могу для нее сделать. А я рассказывать не особо спешу.
Зачем?
– Весна – Жанна мечтательно улыбнулась, глядя на почти полную луну – Если бы не смерть, я бы сейчас на распродажи вещей из зимней коллекции прошлого года ходила! Там знаешь, какие скидки в апреле бывают!
– Да, весна – согласился с призраком я – Наконец-то!
– Слушай, а давай мы с тобой в «Манго» съездим? – вдруг предложила Жанна – Вместо «Третьяковки»? Там интереснее, честное слово!
– Подумаю – уклончиво ответил я – Вот выходные наступят, и станет видно.