Час негодяев
Шрифт:
Причины этих «подконтрольных ротаций» мало известны, существующая в интернете информация дает основание предполагать, что ополченцам удалось украсть и рассекретить часть раций украинских сил, что впоследствии дало возможность прослушивать переговоры «киборгов» по рациям.
Украинские военные первоначально использовали в качестве комнаты отдыха ВИП-терминал – довольно большое помещение на втором этаже, вход в него был сразу от лестниц, и там была кожаная мебель. Там сумели обустроить некоторый фронтовой быт – по крайней мере, лучше, чем в залитом водой окопе. Но сейчас сепары продвинулись на флангах, и в эту комнату стали все чаще и чаще прилетать пули. Теперь основным
– Майк, Майк, я Кинь, прием.
…
– Майк, Майк, я Кинь, прием…
– На приеме.
Рабочим языком сил обороны аэропорта был почему-то русский, а не украинский. Тарас тоже владел русским, так как ездил, працювал на севера, на буровой установке. Единственное, что было украинское, – это его позывной, Конь, который он произносил как Кинь.
– Наблюдаю… танк сепаров, юго-восточнее отметки пятьдесят, прием.
– Принял, танк сепаров, юго-восточнее отметки пятьдесят. Жди входящих, как понял…
– Понял.
– Кинь, отбой.
Снайпер наблюдал за сепарами через прицел «СВД», прицел был хорошим, марки «Вебер» [62] . Волонтеры подарили. В отличие от «ПСО-1», он позволял видеть не просто ростовые фигуры, а то, во что ты стреляешь.
Танк неуклюже маневрировал, плевался дымом. Видимо, танкисты заметили цель в Авдеевке или Песках и готовились к дуэли. Может, и сломались. В отличие от глашатаев в СМИ, на передовой хорошо понимали, что техника сепаров – это их бывшая техника. Потому что, когда не было устоявшейся линии фронта, сломавшуюся технику просто бросали. А иногда – в котлах, реальных или даже мнимых – личный состав переодевался в гражданское, бросал всю технику и тикал. Но техника-то от этого новее не становилась. Конечно, ее помогали восстанавливать русские, без мощной ремонтной базы танк, тем более танк украинской армии, – это пятьдесят тонн железа, немного проехал и встал. А создать ремонтную базу за несколько месяцев на пустом месте невозможно, если, конечно, за спиной нет сверхдержавы с собственным производством танков. Но все равно отремонтированная техника оставалась отремонтированной и часто выходила из строя. Если бы у ДНР были новые русские танки с тепловизорами, как об этом кричат у Гордона, было бы все намного проще.
62
На самом деле «Вебер» – это Китай, правда, довольно качественный. На «Ак-74» автор еще рискнул бы его поставить, а вот на «СВД» – уже нет.
– Я Кот, цель юго-восточнее отметки пятьдесят, пять кабанов пошли! [63] Внимание!
Звук входящих, намного громче, чем должно было быть, а потом удар. Что-то полетело на них сверху.
– Цел…
– Х-х-х… ха. Кха.
Почему-то болело горло. Как при ангине. Он вспомнил маму. И бабушку. Мама наорала на него, когда он пришел зимой без куртки, а бабушка потом поила его горячим молоком с медом. И что-то успокаивающе говорила на украинском, языке, который он до конца не понимал…
63
Кабаны – крупнокалиберные артиллерийские снаряды.
Куртку у него отобрали.
Когда отец приехал из командировки, он спросил, что произошло. Потом поставил его перед собой и долго смотрел. Потом спросил – тебе стыдно?
Через неделю отец отвел
А теперь он оказался в Донецком аэропорту. На передовой.
– Цел?
Ему начали лить в рот воду из фляги, он закашлялся, заперхал, но стало легче.
– Дурак, понемногу! Он так захлебнется…
Рядом откапывали Тараса…
– Что… робытся.
Это был Кот. Командир пятого бата Правого сектора, держащего оборону в аэропорту вместе с частями регулярной армии. Кот закончил Одесское артиллерийское училище, но до этой войны никому не был нужен и так и работал таксистом.
Пока не начался Майдан.
– Арты… п…ры, опять перепутали. С тех пор как Сыча с арты убрали, косяки за косяками идут.
«Сыч» был позывной старшего офицера в ОК Юг, к зоне ответственности которого относился ДАП – Донецкий аэропорт имени Прокофьева. Его – опытного артиллериста – вместе с некоторыми другими офицерами «сожрали» люди с самого верха. Муженко и генерал Пушняков, известный как «Дед мопед». Вся эта мафия имела корни в житомирском Восьмом армейском корпусе, который в свое время возглавлял брат спикера Рады…
– Целый?
– Дышит вроде.
– Тащите его. Пошли…
Они начали выбираться с позиции, по которой «веселые артиллеристы» прислали пять кабанов – пять снарядов калибра сто двадцать два. Если бы было сто пятьдесят два, скорее всего, ни один бы не выжил…
Под ногами хрустели обломки. Донецкий аэропорт строился, как и все новые здания – каркас и на нем навес, и внешний и внутренний, из легких материалов. Теперь все это висело, искореженное, опасное, хрустело под ногами, мешалось…
– Осторожно!
Танковый снаряд – скорее всего с этого, выжившего из-за неправильных координат танка – пролетел через весь зал второго этажа, ударился в стену. Ровно между ними и неизвестными с другого конца зала. Навредил обоим. Ни одна группа не смогла открыть огонь друг по другу, потом первым делом стало найти укрытие. Затем с обеих сторон все увереннее заговорили автоматы…
– Аллаху Акбар! – заорали с той стороны.
Чеченцы! [64]
– Музыкант! Музыкант…
64
На самом деле – совсем не обязательно. Знакомый воюет там, так вот, по его словам, они часто кричали: «Аллах Акбар» перед атакой, чтобы напугать украинцев, и это удавалось, однажды они просто бросили позиции и побежали.
Это к нему обращаются…
Он сел… и тут же находящийся рядом побратим толкнул его:
– Лежи!
…
– Лежи, сказал!
Это было последнее, что успел побратим – в следующую секунду его достал снайпер. Славик увидел, как брызнула кровь, и побратим упал и больше не шевелился.
Он подтянул к себе автомат. Надо сражаться…
Спасла их мобильная группа, тогда еще такие были, тогда по аэропорту можно было передвигаться относительно свободно. Это потом все стало простреливаться…