Чтение онлайн

Китаец напряг слух, расслышал голос депутатского зятя, и дверь в коридор открылась. Крыса увидел Аркадия Семеновича, за его плечом — Павла, а за Павлом виднелись две угрюмые рожи качков из охраны. Крыса нажал на спуск.

Первая пуля, пробив бок Аркадию

Семеновичу, застряла в животе у Павла. Раненый заведующий отшатнулся к дверному косяку, и вторая пуля убила Павла Лыкова, попав ему точно в сердце. Следующими тремя беглыми выстрелами китаец прикончил бугаев-телохранителей и добил доктора.

Вот так, без всякой романтики в стиле гонконговских кинобоевиков, Мастер циньна убил пулей своего ученика, сравнявшегося с ним в мастерстве. Один Будда знает, чем бы закончилась их встреча, рискни Крыса наказать дезертира без помощи огнестрельного оружия, согласись и Павел схлестнуться с ним в рукопашной схватке без всяких запретов и компромиссов.

Самсонов, без сомнения, слышал, как падали расстрелянные на пороге его больничных апартаментов, и тишину после их падений, разбавленную скрипом кресла, шелестом газеты, шелестящими, торопливыми шагами Крысы. И Михалыч не выдержал — толкнул дверь, высунулся из спальни.

— Лови! — Крыса швырнул Самсонову свой револьвер с глушителем. Депутат рефлекторно, двумя руками, поймал оружие, неловко его облапив, смазав отпечатки пальцев китайца на рукоятке.

Крыса сидел на корточках подле трупа Павла, прижав ладонь к кулаку застреленного ученика, к кулаку, сжимавшему рукоять «стечкина», пристроив свой

палец поверх указательного пальца Павла на спусковом крючке, направив ствол на Самсонова Анатолия Михайловича, некогда старпома с судна «Академик Келдыш».

— Ты!... Ты меня?... — округлил по-детски глаза Михалыч, удивляясь в последний раз, всей душой, подкупающе искренне. — Но почему?...

— В память о Павле Лыкове. Я ему обещал, — ответил Крыса, нажимая пальцем Павла на спуск.

Это правда, что за секунду умирания некоторые переживают другую жизнь. Ту, которую должны были прожить, но не получилось, не хватило мужества или веры в Бога...

Павел вновь увидел себя в тюремном дворе, в тени, в отдалении от других заключенных. Он и Крыса сидели на сложенных вчетверо циновках, разговаривали.

— И твоя надежда умрет вскоре. У тебя нет выбора, русский. Ты, нынешний, не сможешь, оставаясь спокойным внутренне, ломать людям кости, рвать им мышцы, пережимать вены. Тебе придется убить себя, продать душу. Найди ЦЕЛЬ, которая стоит души.

— Невозможно. Извини, такую ЦЕЛЬ я не смогу придумать. Что бы ни случилось — не смогу.

— Тогда, считай, ты уже труп.

— Хм-м... — Павел улыбнулся. — Ты же сам сказал только что — чтобы выжить, мне придется убить себя нынешнего. Получается, что я труп в любом случае. Куда ни кинь — всюду клин. Се ля ви...