Час дракона

Михаил Шаламов

Час дракона

Оиси проснулся от цвирканья сверчка, лежал и долго прислушивался к его пению. Было в этих звуках что-то надрывно-тоскливое. Невольно вспомнилось:

Какая долгая жалоба!

О том, как кошка поймала сверчка,

Подруга его печалится.

Он лежал и слушал. Понемногу начал понимать, что наступает утро. Потом он потянулся и сел. Босым ногам на полу было холодновато. Молодой человек быстро оделся, затянул шелковый пояс и, раздвинув легкую седзи, выглянул на улицу. Утренняя прохлада пробирала

до костей.

Оиси любовался стареющим месяцем, когда за спиной послышались шаги. Громко шлепая широкими босыми ступнями, в комнату вошел хозяин гостиницы.

– Господин собрался в дорогу?
– спросил он с почтительным поклоном.

– Да! Мне хотелось бы закончить свои дела до рассвета. Заверните мне на дорогу чего-нибудь съестного и примите плату, почтенный!

Звякнула монета, и хозяин рассыпался в благодарностях. Не слушая его, Оиси вышел во двор и, опершись на красный лакированный столбик, надел потертые кожаные сандалии.

Проходя мимо сливового дерева, он провел рукой по ветке и почувствовал под пальцами клейкость первых листьев.

"Ночью лопнули почки!" - подумал он и улыбнулся. Через пять минут уже вышел на дорогу и легким пружинящим шагом двинулся вперед, уходя все дальше и дальше в светло-серые предрассветные сумерки.

Начинался Час Дракона.

Оиси Крисито был двадцатипятилетним самураем из клана Тесю. Вот уже почти два года не был он дома. Неумолимые каноны бусидо двадцать месяцев назад бросили его на эту долгую дорогу, и с тех пор молодой человек жил только воспоминаниями о родном доме да желанием поскорее свершить данный себе и богам обет.

Двадцать месяцев назад его сюзерен, князь Хосикава, был подло зарезан ночью неким самураем по имени Кэндзобуро Харикава. Преступление было тем более мерзким, что произошло безо всяких видимых причин. И без свидетелей. Восемь вассалов князя, повинуясь долгу чести, поклялись на алтаре в священной мести и пустились на розыски убийцы.

Но Харикава скрылся, и отыскать следы его было непросто. Поэтому мстители отправились в разные стороны, разбившись на маленькие группки. Крисито поехал с младшим братом, твердо решив, что не вернется, пока собственными руками не наденет на шест голову преступника.

Оиси шел вперед привычно быстрым шагом. Полученные известия вселяли надежду. Встреченный на дороге нищий буддийский монах поведал мстителю, что человек, похожий на Харикаву, опередил Крисито на полдня пути. Мысль о том, что обет отмщения будет вот-вот выполнен, придавала Оиси бодрости. Особенно приятно было сознавать, что через какие-нибудь полторы недели он снова сможет обнять жену.

О-Кими! Милая О-Кими! Знала бы ты, как скучает по тебе супруг в походе за справедливостью! И месяца после свадьбы не прожили мы вместе, не успели зачать наследника рода Криситова...

И так ясно представил Оиси ее, миниатюрную и прелестную, как цветок кувшинки, что словно яшмовая нить лопнула в душе его и на глаза навернулись слезы.

"Неисповедимы

пути, выбранные для нас небом!
– размышлял он.
– Кто бы мог подумать, что два года молодости будут потрачены на какого-то Харикаву! Что ж, долг есть долг! Вассал, не отомстивший за своего господина, не достоин чести называться самураем!"

Месть вошла в жизнь Оиси. Он казался себе садовником, который долго и терпеливо выращивает серую хризантему. Бутон уже раскрылся, но нужно напоить хризантему кровью, чтобы она обрела цвет и запах. Иначе труд его останется незавершенным. А путь был долог и труден...

Однажды Оиси совсем было настиг беглеца в провинции Суо. Но там свирепствовала чума, и ему не удалось уберечь от нее брата. Похоронив юного Ямамото, он продолжил погоню, но беглец уже растаял в неведомых далях.

За двадцать месяцев четырежды нападали на Крисито разбойники. Три раза все оканчивалось благополучно. Но в последней стычке огромный, одичавший от голода бродяга-ронин в драном, покрытом пылью синем кимоно, разрубил Оиси предплечье. Но голод плохой учитель осторожности. Опьянев от запаха крови, разбойник сделал неверный выпад и встретил виском меч самурая.

Самого Крисито долго лечили монахи захолустного монастыря, И снова погоня...

Из-за гор вставало солнце. Еще отчетливее стал контраст снега в полях по обе стороны дороги с черными жирными проталинами. На землю приходили рука об руку утро и весна.

Дорога плавно погрузилась в рощу. Теперь по обочинам высился гибкий бамбук вперемешку с молодыми криптомериями. Над головой Оиси с шумом пролетела пестрая птица и скрылась в зарослях. Крисито, остановившись, проводил ее взглядом и хотел уже двинуться дальше, но ухо его уловило приглушенный человеческий крик. Кричали впереди, чуть справа от дороги. Придерживая локтем колчан со стрелами, самурай бросился на голос.

Продравшись сквозь бамбуковую чащу, Крисито оказался на большой поляне, покрытой блеклым весенним снегом. Из-под серой ледяной крупы местами торчали метелки мокрой жухлой травы.

На другом конце поляны двое неизвестных, затянутые в ярко-алую лакированную кожу, боролись с пожилым самураем в разорванном кимоно. Заломив руки, они тащили его в заросли. Старик кричал и упирался.

"Зачем они его тащат? Ведь расправиться с путником удобнее на поляне..." - подумал Крисито, стягивая с плеча лук. Потом началось ужасное.

Из зарослей навстречу разбойникам выползало огромное, величиной с поверженную пагоду, членистое тело. Так вот они какие, драконы! Медно-красные бока чудовища лоснились, а огромные бессмысленные глаза сверкали под лучами солнца, как новые бронзовые зеркала.

Пленник, увидев чудовище, снова вскрикнул и забился в крепких руках разбойников. А те продолжали тащить его навстречу ужасным челюстям.

Медлить было нельзя. Оиси вогнал меч в сугроб и, наложив на тетиву длинную черную стрелу, прицелился в обтянутую красным спину.