Чарлстон
Шрифт:
– Да, конечно. Я рад тебя видеть. Тебе нужна моя помощь?
Худенькая девочка скользнула в чуть приоткрытую дверь.
– Я ищу свою книгу, – сказала она. – Ту, что ты дал мне для занятий. Она пропала из моей комнаты. Если я ее потеряю, мама очень рассердится.
Радостно взвизгнув, Лиззи подбежала к столу и схватила с него потрепанную книгу в красной обложке.
– Вот она! Наверное, Пэнси унесла ее, когда убирала мою комнату. Ах, какое счастье! – Личико девочки сияло.
– Зачем она тебе так нужна? Она что,
– Я ее не читаю, Пинни. – Лиззи удивляла его неосведомленность.
– А что же ты с ней делаешь? Неужели кушаешь? – Глаза Пинкни смеялись.
Лиззи нахмурилась, потом поняла, что брат шутит.
– Я кладу ее на голову и хожу с ней вверх-вниз по лестнице. Хочешь посмотреть? – предложила она.
– Да, но я слишком устал, чтобы спускаться в холл. А ты бы не могла походить здесь?
– Хорошо.
Девочка поместила книгу на голову и крохотными, осторожными шажками прошлась по комнате.
– Зачем это?
– Для осанки.
Книга соскользнула с головы на пол.
– Это из-за тебя. Разве можно разговаривать с книжкой на голове? Больше не задавай мне никаких вопросов.
Девочка нагнулась, чтобы поднять свою ношу. Книга залетела в камин и выпачкалась в золе.
– Вот зараза! – воскликнула Лиззи. И тут же скривила губы: – У меня это нечаянно вырвалось. Тетя Джулия моет мне рот с мылом, когда я говорю такие слова. Я научилась от мистера Симмонса. Пинни, он мне очень нравится.
– И мне тоже. Это тетя Джулия заставляет тебя носить книгу на голове?
– Нет, так мы делаем в школе. Мы должны уметь сидеть, стоять и ходить прямо, как леди. Голову надо держать почти неподвижно. У меня неплохо получается, но у Каролины Рэгг лучше. Вот я и тренируюсь.
– Понятно. Тебе, наверное, нравится сидеть и ходить прямо?
Лиззи нахмурилась:
– Не совсем. Я хочу, чтобы у меня получалось лучше всех. Мне нравится быть самой умелой. Но не станешь же всегда задирать голову, как индюшка. – Лиззи взглянула на каминную полку. – Вот как бы я хотела, – застенчиво сказала она.
– Что там такое, сестричка?
Лиззи показала перепачканным в саже пальчиком:
– Вот так, как они. Разве ты не видишь их? Они очень красивые. Я часто придумываю про них разные истории.
Пинкни встал и тоже подошел к камину. Он взглянул на грациозных вырезанных из дерева нимф, которые танцевали на каминной полке. Нимфы были босые, одежды их развевались. Их раскинутые руки и склоненные головки выражали веселье.
– Очень славно, – согласился он. – Теперь я понимаю, чего ты хочешь. Здесь, золотко, достаточно места, чтобы ты танцевала.
– Ах нет! Я буду выглядеть глупо.
– Только не для меня. Я люблю, когда маленькие девочки забавляются. Не смущайся. Можешь просто помахать ручками и попрыгать. Прямо здесь. Сядь, я помогу тебе снять башмачки.
Сначала Лиззи двигалась скованно, как если бы книга все еще была у
Пинкни смотрел на нее с любовью, ободряюще кивая головой. Вдруг Лиззи споткнулась. Прежде чем подскочить, она налетела на стол, вскрикнула и упала на пол, обхватив колено руками. Пинкни едва успел поймать покачнувшуюся лампу, но старую чернильницу схватить не успел. На миг она задержалась на краю стола, накренилась и упала в корзину для бумаг.
– Ты не ушиблась? Скажи Пинни, где у тебя болит. Лиззи выглядела испуганной.
– Ничего не разбилось?
– Нет, все цело. Чернильница соскользнула, но свалилась прямо в корзину.
Пинкни обогнул стол и достал из корзины чернильницу. Кусочек отбился.
Лиззи прочитала выражение его лица.
– Разбилась! – сказала девочка с отчаянием. Она заплакала, потом закашлялась.
– Не надо, Лиззи! Ее легко склеить.
Пинкни разволновался. Девочка задохнется, если он сейчас же что-либо не придумает.
– У Соломона есть клей. Но я не могу склеить ее одной рукой. Кто-то должен мне помочь. «Господи, хоть бы это помогло», – молился он про себя.
Он заботливо склонился над девочкой, проклиная собственную беспомощность. Тельце ее содрогнулось от напряженного вдоха. Кашель стал менее мучительным. Наконец она заговорила:
– Я так огорчилась, Пинни.
– Ты напрасно огорчилась. Дело пустяковое, вот увидишь.
– Правда?
– Клянусь тебе.
При виде испуганного личика Лиззи ему хотелось плакать. Вот черт! Едва возникло взаимопонимание, и надо же такому случиться.
– Дай-ка я помогу тебе встать. Ты не ушибла колено? Если бы он мог обнять ее, утешить хоть немного. Но она сама вскочила на ноги.
– Ничуточки, – ответила она. Пинкни видел, что это неправда.
– Пойду попрошу у Соломона немного клея.
Она увернулась от протянутой руки брата и выбежала из комнаты.
– Черт, – с досадой произнес Пинкни.
Лиззи намазала клеем обломки и сжала их неловкими, дрожащими пальчиками.
– Соломон сказал, надо держать, пока не застынет. Как ты думаешь, это долго? Я должна успеть умыться, прежде чем меня увидит тетя Джулия.
– Две-три минуты, не дольше. Хочешь, я расскажу тебе про эту чернильницу?
– О да, конечно!
– Тогда послушай. Давным-давно…
Лиззи счастливо вздохнула, позабыв свои страхи.
– …жил-был маленький мальчик по имени Энсон Трэдд.
– Наш папа?
– Да. Наш папа. Ты, наверное, его не помнишь.
– Нет. Мне так жаль.
– Да, и мне тоже, сестричка. Он был замечательный человек, очень смелый и жизнерадостный. Так вот, когда папа был совсем маленьким мальчиком, его отец, а наш дедушка, подарил ему на день рождения пони.