Чтение онлайн

На прошлой неделе его первую любовь и спутницу жизни увезли в дом престарелых, известный как последний приют для безнадежно больных. Жить ей оставалось совсем недолго, и когда озабоченный доктор попытался было задать вопрос Чарли П: «Если не сейчас, то…» – Чарли П, не дав ему договорить, предостерегающе поднял руку и сказал: «Эта тема больше не может служить предметом разговора». Затем Чарли П резко повернулся и решительной походкой покинул больницу, вот только шагал он не вперед, а решительно отступал назад.

Волнуясь перед первым свиданием с женщиной почти на четверть века моложе него, Чарли П обдумывает, что он будет делать и как все устроит: Он уйдет с работы пораньше, чтобы не попасть в час пик. По дороге он забежит в цветочный магазин, купит красивый букет и зайдет в «Годиву» за коробкой дорогих шоколадных конфет. Домой он придет ровно в шесть. Он примет душ и побреется, слегка присыплет тело гигиенической пудрой, а лицо освежит одеколоном. Он проверит бумажник – достаточно ли наличных и на месте ли кредитки. Он перепробует с полдюжины галстуков, прежде чем остановится на том, который идеально подходит к его спортивному пиджаку и рубашке. Он заранее закажет столик в загородном ресторанчике –

уютное место, прославившееся не только своей великолепной кухней, но и романтической обстановкой, где можно спокойно посидеть и поговорить, – туда они отправятся после театра. Перед уходом он заглянет в спальню. Он чуть передвинет лампу на прикроватной тумбочке – так, чтобы создать загадочную игру света и тени. Он расправит каждую складочку и морщинку на шелковом покрывале, которое обычно небрежно брошено на кровать, – так, чтобы вместо бурного моря, бушующего на его ложе, создать эффект тихой водной глади. От его взгляда не укроется, как в антракте мужчины и женщины (правда, по другой причине), сгрудившиеся возле барной стойки, будут с интересом поглядывать на его прекрасную спутницу и с завистью коситься на него. А он втянет свой бочкообразный живот и выпятит свою тощую грудь, пригладит растрепавшиеся волосы, смахнет с пиджака невидимую пылинку, мельком глянет на свои до блеска начищенные ботинки и с особой нежностью, так, чтобы все видели, возьмет под руку свою юную спутницу и поведет ее обратно в зал, где они сидят в первом ряду партера. За ужином он закажет изысканные блюда и тонкое вино, способное воспламенить самое холодное сердце. Он, проявляя головокружительное искусство владения словом, будет вести изящную беседу, умело и незаметно увлекая молодую женщину на тропу соблазна, ведущую в темные аллеи страсти. Он предстанет перед ней то мудрым и многоопытным мужем, то наивным простаком и глуповатым кутилой, то утомленным жизнью циником, то восторженным идеалистом, мечтающим переделать этот мир. Он приведет ее к себе домой и опоит зельем – древним любовным напитком, приготовленным по старинным рецептам, чтобы помочь молодой женщине отогнать последние сомнения. Он выведет ее на террасу, с которой открывается восхитительный вид на темные кроны деревьев парка. Он поставит музыку, какую-нибудь томную, настраивающую на романтический лад мелодию. Подойдя сзади, он едва заметным поцелуем коснется ее шеи, и одновременно его пальцы легко пробегут по ее обнаженным плечам. Он увидит ее улыбку и услышит ее смех, немного смущенный, похожий на нервное хихиканье охваченной волнением девушки, когда он нежно и в то же время настойчиво подтолкнет ее к постели. Он будет внимателен и чуток, согласуя мощные толчки своих бедер с движениями ее юного и грациозного тела, при этом ни на миг не забывая, что именно он остается хореографом их любовного танца, который руководит каждым па и контролирует каждое движение. Он, потрясенный ее рубенсовской красотой, испробует все известные и откроет новые доселе неведомые способы слияния мужчины и женщины. Они познают полутона и оттенки, капризы и причуды человеческого естества, все возможные проявления высочайшего безрассудства и глубочайшей сосредоточенности. Он преодолеет пропасть и перекинет мост над бездной, отделяющей одного человека от другого; он уничтожит непримиримые противоречия и соединит две несоединимые сущности, порожденные первозданным хаосом, – мужчину и женщину. Поднявшись на вершину блаженства и достигнув пика страсти, он отступит назад – не для того, чтобы отсрочить сладостный момент, но ради того, чтобы придать ему особую остроту и превратить наслаждение в абсолютный восторг, от которого перехватывает дыхание и останавливается сердце. А после ему предстоит испытать ни с чем не сравнимое мгновение высокой мужской гордости, видя, как ее лицо боттичеллиевской мадонны озаряется улыбкой Моны Лизы, в которой смешались экстаз, восхищение и благодарность. Он проводит ее домой, вернется в свою квартиру и позвонит ей как раз в тот момент, когда она, лежа в своей постели, начинает засыпать. Он скажет ей слова благодарности, но в то же время заверит, что безмерно уважает и ценит ее как человека, как свободную и независимую личность. Он выдохнет слова любви и нашепчет прочие нежности и наконец пожелает ей спокойной ночи и положит трубку, будучи совершенно уверенным: звук его голоса – это последнее, что она услышит сегодня, а его образ – первое, что она вспомнит, проснувшись завтра утром.

Покончив с игрой воображения, Чарли П отправляется на свидание. Он подходит к квартире молодой женщины и нажимает кнопку звонка. Но когда за дверью раздаются ее шаги, он вдруг резко поворачивается и уходит. Он слишком хорошо знает, что никакое свидание не может сравниться с тем, которое он только что пережил.

На следующий день, когда его коллега по работе спрашивает, как все прошло, Чарли П отвечает жестом, понятным лучше всяких слов: да, все прошло, еще одно романтическое увлечение рассыпалось в прах, исчезло, как унесенные ветром обрывки старого любовного письма.

В день окончания колледжа один из бывших студентов, ставший очень известным и влиятельным человеком, спросил Чарли П:

– Что ты хочешь получить от этой жизни?

– Я хочу… хочу… хочу… – воскликнул Чарли П.

– А ты бы согласился довольствоваться куском холодного цыпленка на завтрак и службой в конторе с девяти до пяти? – ответил влиятельный человек.

«Мой сын, ты гений. Так почему ж ты стал таким глупцом?»

Мать лишила Чарли П всего того, чем она одарила сына.

В возрасте пятидесяти семи лети Чарли П влюбился в двадцатилетнюю арфистку. Она приехала из Болгарии поступать в Джуллиард колледж. Она была молода и красива, да к тому же из приличной семьи. Ее мама не только преподавала этику в университете, но и сама неукоснительно следовала тем нормам морали и нравственности, которые проповедовала. Ее папа нашел лекарство от рака. Ее дедушка убил двоих – Гитлера и Сталина, – и что самое замечательное, оба эти подвига он совершил еще до войны. В последний раз Чарли П был влюблен тридцать три года тому назад. И вдруг – на тебе. Вот уж повезло так повезло. Поистине, чудо из чудес, просто не верится. Чарли П никак не ожидал, что когда-нибудь с ним вновь случится такое.

На первом же свидании Чарли П хотел купить ей весь мир. И в порыве редкой, прямо-таки невиданной щедрости он купил молодой женщине весь Манхэттен и Бруклинский мост в придачу. А рано утром они потихоньку пробрались в Париж и вскоре вернулись, прихватив с собой Эйфелеву

башню. К концу свидания молодая женщина, тронутая щедростью и добротой Чарли П, сказала, что любит его. Однако когда Чарли П подался вперед и вытянул губы, она лишь клюнула его в щеку. Ничего удивительного, сказал Чарли П, странно было бы рассчитывать на большее. Что такой старик, как я, может ожидать от такой молодой и красивой девушки, да к тому же из приличной семьи.

На втором свидании Чарли П превзошел самого себя. Желая показать молодой женщине весь мир со всеми его красотами, которых она никогда не видела, он повез ее в кругосветное путешествие. Они объехали весь земной шар, от края до края. Они посетили египетские пирамиды и постояли у подножия падающей Пизанской башни; они побывали в Ист-Виллидж, где видели колонию хиппи, тела которых украшены ритуальным пирсингом и татуировками, и во всех столицах мира, где гуляли по знаменитым улицам, таким как Елисейские поля, Сэвилл-роу, Пятая авеню, Родео-драйв, виа Венетта с их умопомрачительными, размером с целый город торговыми центрами и шикарными модными салонами от самых известных кутюрье. Но, как говорится, о вкусах не спорят, и молодая женщина хотя и обратила внимание на творчество дикарей, однако сказала, что с детства боится вида крови и поэтому пирсинг ее не интересует, татуировка же ей и подавно ни к чему, поскольку ее идеально гладкая кожа и так излучает сияние, видимое в темноте. Что же касается огромных торговых центров, то они не показались ей особенно привлекательными, и потому, не отдав предпочтения ни одному из них, она позволила Чарли П тратить деньги во всех, с одинаковым размахом, вне зависимости от размеров магазина и стоимости предлагаемого в нем товара. Вечером, когда свидание подходило к концу, молодая женщина вновь призналась Чарли П в безграничной любви и на этот раз на мгновение стиснула его руку в своих теплых ладонях и даже прильнула к нему в каком-то скудном и неполноценном объятии. Однако когда Чарли П, приободренный столь явными признаками расположения, подался вперед и вытянул губы, все, что он получил, был лишь привычный клевок в щеку Ничего удивительного, сказал Чарли П, странно было бы рассчитывать на большее. Что такой старик, как я, может ожидать от такой молодой и красивой девушки, да к тому же из приличной семьи.

На третьем свидании Чарли П задумал совершить нечто совсем уж из ряда вон выходящее – вывернуться наизнанку и вылезти вон из кожи. Так как он уже и купил, и показал ей весь мир, то Чарли П твердо решил отдать молодой женщине единственное, что у него осталось, – самого себя: свое сердце, разум и душу. Молодая женщина сказала, что большего ей и не надо и что на самом деле иных желаний у нее никогда и не было. Она предложила встретиться днем после обеда и немного погулять по парку. Что же касается вечерней программы, то любое тихое и спокойное место вполне подойдет. У Чарли П как раз было на примете такое уютное местечко. Но не успели они прийти в ресторанчик, расположенный на морском причале неподалеку от дома Чарли П, и сесть за столик, как молодая женщина передумала. По дороге в Монте-Карло, где-то над пустыней Сахара, их самолет потерпел крушение. Какой-то востроглазый турок, обобрав Чарли П до нитки, всучил ему полудохлых верблюдов, которые вскоре сдохли от жажды. Чарли П уже и сам был близок к тому, чтобы разделить печальную участь верблюдов, когда заметил вдалеке источник. Молодая женщина, которая была моложе и проворнее Чарли П, первой прибежала к воде. Когда Чарли П дотащился до места, источник был выпит до последней капли. И хотя глотка Чарли П пересохла, а губы потрескались и распухли, он издал дикий вопль, который мог означать только одно: «Куда подевалась вода?!»

Замешкавшись на мгновение, молодая женщина быстро нашлась с ответом: «Вода? Тебе померещилось, это был мираж». Гнев Чарли П несколько остыл, но жажда осталась, и он продолжал допытываться: «Тогда что это за влага сверкает у тебя на губах и стекает по подбородку?» «Это, – сказала молодая женщина, – ну, это так – вино!» Страшно обрадованный тем, что его любимая женщина утолила жажду и восстановила водный баланс своего организма, а также придя в полный восторг от ее способности превращать воду в вино, в искреннем эмоциональном порыве Чарли П подался вперед и вытянул губы. Однако, несмотря на ослепительную красоту разлившегося над пустыней заката, и тихий свет луны, струящийся с ночного неба, и мерцающие над головой звезды, не говоря уж о том, что голова молодой женщины слегка кружилась от вина, – все, что она смогла предложить Чарли П, был ее обычный клевок в щеку. Ничего удивительного, сказал Чарли П, странно было бы рассчитывать на большее. Что такой старик, как я, может ожидать от такой молодой и красивой девушки, да к тому же из приличной семьи?

Упорно придерживаясь принципа, что отдавать лучше, чем получать, и не в силах отказаться от своего кредо – если не получилось, попытайся снова, – Чарли П по-прежнему отдавал молодой женщине все, что только мог отдать. Это было время, которое, сложись обстоятельства несколько иначе, он мог бы назвать Золотыми Годами своей жизни, и наверняка даже молодая леди не стала бы возражать, скажи мы без всякого преувеличения, что ни один мужчина не давал женщине так много и не получал взамен так мало, как Чарли П. Будь что будет, решил Чарли П и, после сомнений, тревог и терзаний первых трех встреч, позволил молодой женщине разбить его сердце, растоптать все его принципы, сломать привычный уклад его жизни и обобрать его до нитки (ах, нет, до нитки его обобрал тот одноглазый турок из пустыни). А молодая женщина просто позволила Чарли П потратить на нее последний доллар, а также потерять рассудок и самого себя в придачу. Но, как хорошо известно, больше с человека и взять-то нечего. Рано или поздно наступает предел всему, даже такой беспредельной самоотдаче, какой страдал Чарли П; к тому моменту, когда молодая женщина покончила с ним и «скорая помощь» увезла его в больницу, от Чарли П практически ничего не осталось. Ученым докторам достаточно было мимолетного взгляда, чтобы определить его состояние как безнадежное. Вот неполный перечень болезней, которые значились в его медицинской карте: 1) полное отсутствие волосяного покрова; 2) потеря аппетита; 3) расшатанная нервная система; 4) недержание мочи и кишечные колики, как результат запора, сопровождающегося диареей; 5) цирроз печени (он пристрастился к спиртному); 6) легочная недостаточность (он также много курил); 7) сердечная недостаточность (причина которой уже упоминалась выше); 8. общий паралич; 9. омертвение мозга – недомогание, известное также как полное прекращение умственной деятельности. Короче говоря, если не считать повреждения сердца, легких, мозга «печени и всех прочих жизненно важных органов, а также расстройства всех функций организма, он был в полном порядке.