Чтение онлайн

что, движимый невольным сочувствием и жалостью, раджа молча поднял ее и без слов привлек к себе. Заглянув

в ее лицо, он увидел, что оно прекрасно необычайной, скорбной красотой, и сердце его устремилось к ней. Ее

убор — простые белые одежды и единственный цветок вместо украшений — пленил его изысканной простотой.

Что может быть лучше естественного очарования? А природа щедро одарила Мурадеви, и ей не нужно было

никаких ухищрений, чтобы подчеркнуть свои достоинства.

Ей было уже за тридцать, и сейчас, когда она

находилась в расцвете зрелой женственной красоты, ей особенно шел строгий белый наряд, оттененный лишь

сверкающей белизной жемчужной нитки и “стрелой любви” в волосах. Этот цветок, как символ, особенно

дразнил воображение раджи. И тут-то уж Мурадеви почтительным обхождением, любовными речами, робкой

лаской, нежными словами, движением бровей, сверканием взглядов и стонами тоски окончательно полонила

Дханананда.

То, что уже первое ее письмо сразу оказало нужное действие на махараджу, показалось Мурадеви

счастливым знамением. Она думала: напишу раз, не подействует — напишу снова и снова, но рано или поздно

завлеку махараджу в свои покой. А уж когда это удастся и он явится ко мне, я сумею прибрать его к рукам.

Теперь, когда махараджа пришел к ней по первому зову, она несказанно обрадовалась, что так быстро

свершилось задуманное. Однако она ничем не выразила своего торжества. Она заботилась об одном — убедить

раджу, будто она бесконечно благодарна ему за то, что он снизошел к отвергнутой жене и не оттолкнул ее.

И она вполне достигла желаемого. Очарованный изъявлениями преданности и любви, Дханананд утешал

ее:

— Милая Мурадеви! Оставь печаль, не горюй больше. Забудь о том, что было и что давно прошло. Это

было какое-то помрачение. Сегодня я словно переродился. Увидев, как ты исстрадалась за эти годы, я начинаю

думать, что был введен в заблуждение. Иначе разве могла бы остаться неизменной твоя любовь? Ни думай ни о

чем. Если и была на тебе вина, забудь об этом. Если повинен был я, постарайся и это забыть. Мы оба искупили

давние ошибки. К чему о них помнить? Ах, милая, неужели ты наказана мною безвинно?

— Сын арьев, как я могу сказать “да”? Разве может ваша рука свершить несправедливость? Нет, нет! Это

моя несчастная судьба. Вы не знали истины и не могли поступить иначе. Я ни в чем не виню вас. Виновата моя

злая доля. И все же вот здесь, у ваших ног, я говорю правду: я не заслужила изгнания и позора. Я царская дочь,

единственная дочь раджи киратов. Хвала всевышнему! Сегодня та, в чью жизнь по обычаю кшатриев, по

обряду гандхарвов вы вошли повелителем, удостоилась величайшего счастья вновь лицезреть вас,

удовлетворить ненасытное

желание своих очей! Пусть ваш милосердный взор пребудет на мне, как прежде!

Такого неземного соблазна исполнены были речи и чары Мурадеви, что, как черная антилопа, попав в

сети хитрого охотника, с каждым шагом все больше запутывается в них, Дханананд все безнадежнее увязал в

путах, раскинутых лукавой и коварной женской рукой. Как бывает беззащитна лань перед стрелой охотника,

обманутая звуками его дудочки, так беззащитен стал раджа перед колдовством Мурадеви. Он опьянел от ее

сладкого голоса, пал под стрелами ее взглядов, попался в хитросплетения ее речей. Через шестнадцать лет

разлуки она показалась ему в своей зрелой красе еще обольстительней, еще пленительней, чем прежде. Он

прижимал ее к своей груди, осушал ее слезы, твердил слова утешения:

— Милая Мурадеви! Оставь сомнения и тревоги. Сегодня же ночью я приду в твои покои. И вечернюю

трапезу разделю с тобой. Только забудь о том, что было. Не вини меня, и я не упрекну тебя. Я буду с тобой.

Теперь Сумалья стал наследником престола, и я могу на время удалиться от дел. Ракшас и Бхагураян помогут

ему править, и на этот срок я буду целиком твой. Я могу поселиться здесь, у тебя. Ты хочешь этого?

В разгар беседы, исполненной взаимных признаний и клятв, Дханананд вдруг вспомнил о чем-то и, то ли

обращаясь к Мурадеви, то ли раздумывая, проговорил:

— Как странно! В тот миг, когда предчувствие надвигающейся беды омрачало мой дух, я вместо этого

вдруг вновь обретаю возлюбленную, отвергнутую мною безвинно. Или так всегда бывает: чтобы узнать

радость, нужно пережить сомнение и тревогу? Может быть, истинное наслаждение заключается именно в

переходе из одного состояния в другое? Как ты думаешь, милая?

Мурадеви как-то странно улыбнулась в ответ на слова раджи, но тут ж отвела взгляд и нахмурилась.

Гла в а VIII

ВТОРОЙ ШАГ

Когда Мурадеви отправила письмо радже, то ни она сама, ни служанка не ожидали, что результат будет

столь успешным. Незадолго перед тем Вриндамала, встревоженная состоянием своей госпожи, ходила за

советом к Васубхути. Тот сказал, что должен встретиться с Мурадеви, чтобы что-нибудь предпринять. Два дня

Вриндамала размышляла о том, как бы устроить эту встречу. В конце концов она решила свести монаха со своей

госпожой в храме Владыки Канласы, который Мурадеви посещала каждый понедельник. А уж дальше, думала

она, благостный Васубхути все устроит. Хозяйку же ее в это самое время занимали совсем другие мысли. Та