Ча-ча-ча
Шрифт:
Мой последний страх оказался не напрасным — на распродажу явился чуть ли не весь штат Коннектикут. К концу дня в доме остался только пол, покрытый толстым слоем грязи. У меня купили все, вплоть до последнего стула. Но зато я получила достаточно денег, чтобы рассчитаться с кредиторами и заправить мой «порше».
— Никогда не видела столько покупателей, — сказала представительница «Секонд Хэнд Розы», после того, как был продан последний лот.
— Люди много лет восхищались этим домом, — объяснила я. — Думаю,
— Ценные, да, но не в том смысле, в каком вы имеете в виду, — сказала она. — Они пришли не из-за дома. Они пришли из-за вас.
— Из-за меня? Почему?
— Они хотели иметь возможность похвастаться своим друзьям, что купили торшер, принадлежавший Элисон Кофф — женщине, убившей Мелани Молоуни.
Я взорвалась.
— Я никого не убивала, — рявкнула я.
— А в «Коммьюнити Таймс» пишут совсем другое. Эта газета обвиняет именно вас.
Достаточно. Мне надоело, что газета Элистера Даунза изображает меня как Джека-Потрошителя. Они напечатали эксклюзив после того, как я перекинулась парой слов с их главным редактором. Я рассчиталась с устроительницей распродажи, переоделась и отправилась в газету.
Оказавшись в здании, я тут же направилась в кабинет Бетани. Там никого не было. Отлично, подумала я. Подождем.
Я села на диван и занервничала. Потом, посмотрев на портрет Элистера и Бетани, висящий на стене, я подумала о том, какие подлости могли совершить эти двое. Кто из них двоих мог убить Мелани? Кто подложил мне кокаин и попытался свалить на меня это убийство?
Я посмотрела на часы. Где только эту Бетани черти носят? Я знала, что она в здании, потому что видела ее голубой «мерседес» на автостоянке.
Я встала и начала ходить взад-вперед. Потом подошла к свинарнику на ее столе и начала рыться в нем. Это прекрасный способ убить время, находясь в чужом кабинете. Стол был завален бумагами, пересыпанными крошками от пончиков. Я как раз собралась почитать записи в настольном ежедневнике, озаглавленные «Сообщения, поступившие в офис сенатора Элистер П. Даунза», когда услышала, что кто-то вошел в комнату.
— Кофф! Ты что здесь делаешь?
Обернувшись, я с облегчением увидела не Бетани Даунз, а Джулию Аппельбаум.
— А, привет, — сказала я. — Как приятно увидеть дружелюбное лицо. Я бы пожала тебе руку, но мои все липкие от сахарной пудры, которой засыпан стол Бетани.
— Вот что случается, когда трогаешь то, что тебе не принадлежит, — рассмеялась она. Было так приятно увидеть ее улыбку. Когда мы встречались в прошлый раз, она вела себя так, будто я действительно была убийцей. Но тогда так ко мне относился весь город.
— Как у тебя дела? — спросила я. Вид у нее был великолепный. Она стала стройнее и моднее. Может быть, это из-за стрижки. Коса была отрезана, и теперь Джулия носила модную прическу
— Отлично. Не жалуюсь. А как ты, Кофф? Ты вынесла это тяжелое испытание?
— С трудом.
— Мне очень жаль, — сказала она довольно робко.
— Если тебе жаль, то почему ты не позвонила мне? Мы не виделись несколько месяцев. Я никогда не думала, что ты из тех женщин, которые бросают своих подруг, едва на горизонте появляется мужчина.
— Я и не из таких. Как правило. Послушай, давай поговорим об этом как-нибудь.
— Думаешь, мы с тобой еще увидимся?
— Конечно увидитесь, — раздался голос Бетани. Ни я, ни Джулия не слышали, как она вошла. На Бетани были галифе, ботинки для верховой езды и белая блузка, расстегнутая до пупа. Ее белые волосы были зачесаны назад и стянуты вызывающей красной лентой. Наряд был неофициальный. Она собралась на встречу в Охотничий клуб.
— Привет, Бетани, — сказала я. — Пришла поговорить с тобой.
— Вижу. Элисон, видок у тебя неважный. Перешла на неочищенный кокаин?
Так, значит, Бетани решила покуражиться. Хорошо, можно поддержать эту игру.
— Нет, Бетани. Кокаин здесь ни при чем. Все дело в грязной газете. Этот местный листок туалетной бумаги продолжает печатать статьи, обвиняющие меня в убийстве Мелани Молоуни. Ты об этом ничего не знаешь?
Она пожала плечами.
— Мы получаем информацию от полиции. Что я еще могу тебе сказать?
— Это дерьмо собачье. — Потом, подумав о пристрастии Бетани к лошадям, я сказала: — Или, лучше сказать, лошадиный навоз?
— Элисон, говори по делу.
— Дело в том, что ты изо всех сил пытаешься достать меня с тех пор, как узнала о моей работе у неустрашимой Мелани Молоуни, написавшей книгу о твоем папочке.
— Глупости.
— Глупости ли? Джулия, помнишь, как Бетани собрала всех в кабинете и сказала, что выпорет нас хлыстом, если мы не будем держаться подальше от Мелани?
— Да, помню, Кофф. Но какое это имеет отношение к убийству?
— Угадай, кто уволил меня, когда стало известно о моей работе горничной у Мелани? И угадай, кто сказал, что вновь возьмет меня на работу, если я расскажу то, что узнала из книги об Элистере Даунзе?
— Я этого не делала, — сказала Бетани.
— Не пытайся отрицать. Ты сказала, что возьмешь меня обратно в газету и будешь платить вдвое больше, если я отдам тебе рукопись или расскажу, что там написано. Ты сгорала от желания узнать, что написала Мелани о твоем любимом престарелом папочке, и думала, что я смогу тебе помочь в этом.
— Ты, наверное, как говорят, действительно на игле, — фыркнула Бетани. — В твоих словах нет ни капли здравого смысла. А теперь, если вы не возражаете, я займусь газетной простыней. — Она оттолкнула меня и прошла к своему письменному столу.