Чтение онлайн

— Нет, Элисон. Он не твой отец. Твоим настоящим отцом был Сей Ваксман.

Я вздохнула с облегчением. Бог все-таки существует.

— Я захотела назвать тебя в честь Эла, потому что любила его. И только. Твой отец решил, что Элисон — красивое имя для девочки, и мы назвали тебя так.

Черт, я даже не была похожа на Элистера Даунза. У меня были волосы и цвет глаз Сея Ваксмана. Единственное, что я не унаследовала от него, так это тенденцию полнеть с возрастом.

— Мам, а как бы ты назвала меня, если бы я была мальчиком? Элистером? Элом младшим?

Или просто Джуниором?

— Достаточно, Элисон. Я рассказала тебе все, что ты хотела знать. Больше я не хочу говорить об этом. — Она поднялась из кресла и направилась в прихожую.

— О, да, конечно, — сказала я, идя за ней. — Еще только один вопрос. Где ты была в ту ночь, когда убили Мелани Молоуни?

— Что?

— Ты не расслышала меня или не поняла вопроса?

— Я не могу поверить, что ты спрашиваешь свою мать о таких вещах.

— Придется поверить. У тебя были очень веские причины не желать опубликования книги Мелани. Так где ты была в ночь убийства?

— Я была здесь. Спала.

— А Нора тоже была здесь?

— Нет, думаю, ее здесь не было. В ту ночь она осталась у своей сестры в Бруклине.

— Кулли, ты слышал? Алиби моей мамы не лучше, чем наши. Она была дома одна. Я была дома одна. Ты был дома один. Тодд Беннет тоже был дома один. И только этот проходимец, сенатор Даунз, обзавелся железным алиби. Хотя оно может быть таким же фальшивым, как и вся жизнь Элистера.

Я остановилась, чтобы вспомнить, что еще я знала о расследовании детектива Корзини. Мелани была убита ударом по голове, ей раскроили череп, что стало причиной аневризма, на ее письменном столе полиция обнаружила белый порошок.

— У меня есть к тебе еще один вопрос, — обратилась я к матери.

— Ты уже задала «еще один вопрос».

— Знаю, но у меня есть еще один, последний. Обещаю.

— Только один. А потом мне бы хотелось, чтобы вы с другом ушли. Эти твои расспросы обессилили меня.

— О'кей. Мы уйдем. Но сначала я хочу уточнить кое-что из того, что ты нам рассказала. Помнишь, ты объясняла, что Элистер не выписал тебя в Калифорнию потому, что не хотел приобщать к декадентскому образу жизни Голливуда?

— Да.

— А он сам сильно увлекался декадентством?

— Нет, не особенно.

— А он когда-нибудь упоминал об увлечении наркотиками? В частности, кокаином.

— Конечно, нет. Эл совсем не такой человек.

Я с жалостью посмотрела на мать. Она понятия не имела, что за человек Элистер Даунз. Более того, она и не хотела этого знать.

— Спокойной ночи, мама, — сказала я, открывая входную дверь.

— Ты меня не поцелуешь? — сказала она. Она всегда так говорила, когда я собиралась уйти, не клюнув ее в щеку. Лучше отказать. Она только что призналась, что лгала всю свою жизнь, а сейчас делает вид, что между нами ничего не произошло.

— Нет, мама, — сказала я. — Я не поцелую тебя. — Я взяла Кулли за руку. Мы вместе вышли из дома моей матери и отправились к себе.

Мы с Кулли

поехали сразу в Маплбарк. Он предложил остановиться и перекусить, но у меня не было аппетита. Больше всего на свете мне хотелось залезть в кровать, укрыться с головой одеялом и провалиться в спасительный сон в крепких мужских объятьях.

Около дома нас, по обыкновению, встретила толпа журналистов. Но на этот раз рядом с домом стояла еще и полицейская машина — белый «шевроле», на боку которого крупными алыми буквами было написано ПОЛИЦИЯ ЛЭЙТОНА. При виде этой надписи сердце мое затрепетало.

— Что они тут делают? — спросила я у Кулли, когда заметила, что в машине сидят детективы Корзини и Майклз. — Меньше всего мне хочется сегодня вечером общаться с этим искателем популярности и его помощником в расследовании преступлений.

— Может быть, они здесь потому, что хотят арестовать этих газетчиков, — выдвинул предположение Кулли.

— За что?

— Не знаю. За нарушение границ частного владения или неподчинение властям. Может быть, пожаловался кто-то из твоих соседей.

— Сомневаюсь. А вот и один из лучших сыщиков.

Джозеф Корзини подошел к «джипу» со стороны пассажира. С той стороны, где сидела я.

— Добрый вечер, мисс Кофф. У вас сегодня много гостей, — сказал он, глядя на мою лужайку перед домом и запуская пятерню в волосы. — Здесь представители лучшей бульварной прессы.

Лучшая бульварная пресса. Звучит как выражение «аппетитная блевотина».

— Чем могу быть вам полезна? — вежливо осведомилась я.

— Сегодня вечером мы получили одно сообщение, — сказал Корзини. — Не могли бы мы зайти к вам на несколько минут и поговорить?

— Прямо сейчас? — удивилась я. — Это не может подождать до завтра? Мы с приятелем умираем от желания лечь спать.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Корзини.

— Что все это значит? — спросил Кулли.

— Ничего особенного, мистер Харрингтон. Ничего особенного.

— Откуда вы знаете мое имя? — поинтересовался Кулли.

— Это моя работа. А теперь, мисс Кофф, можно мы с детективом Майклзом зайдем к вам ненадолго? У нас есть к вам разговор. Думаю, не стоит затевать его перед всеми этими телекамерами.

— Конечно, — согласилась я. Мне стало интересно, что это за сообщение, о котором упомянул Корзини. Может, оно касается исчезнувшей рукописи, которую я спрятала в сауне, перед тем, как ехать к моей матери. Вдруг полиция получила сообщение, что именно я украла рукопись. Но откуда? Об этом не знал никто, кроме моей мамы и Кулли, а они оба, так же, как и я, хотели, чтобы эта книга была похоронена как можно глубже.

Я открыла входную дверь, вошла в прихожую и совсем было собралась отключить сигнализацию, которая располагалась на панели около вешалки, как обнаружила, что ее уже отключили. Интересно, подумала я. Должно быть, я так расстроилась, узнав об Элистере и моей матери, что уехала из дома, не включив сигнализацию. Ну, да ладно. Ничего не случилось. Насколько я могла заметить, в доме не побывали грабители.