Чтение онлайн

— Она умерла, когда я родился. Я ее даже не знал.

— И твой отец больше не женился?

— Он хотел, но у твоего приятеля Элистера Даунза были другие соображения на этот счет.

— Так они знали друг друга?

— Пэдди Харрингтон знал всех, кто имел отношение к миру лодок.

— Пэдди? Так звали твоего отца?

— Ага. Он родился на острове Уайт, у побережья Англии. Когда ему было около тридцати лет, он участвовал в Большой Регате, являющейся частью соревнований за Кубок Адмирала. Нужно было проплыть расстояние от острова Уайт до Фастнет Рок у берегов Ирландии, обогнуть его и вернуться назад. В тот год после регаты отец повстречался с богатым американцем,

который предложил ему хорошо оплачиваемую работу, связанную с лодками, в Штатах. Он дал Пэдди несколько адресов и имен, и год спустя мой отец стал инструктором по управлению судами в яхт-клубе Сэчем Пойнт. А твой приятель Элистер является командором этого клуба.

— Так ты родился в Лэйтоне?

— Ага. Мой отец встретил мою мать в тот же год, когда приехал сюда. Она была официанткой в яхт-клубе. Они поженились и жили при клубе, а потом родился я. Она умерла при родах, поэтому мой отец воспитывал меня один.

— Похоже, он был очень интересным человеком. Должно быть, это здорово — жить при яхт-клубе.

— Здорово? Это был сущий ад. Пэдди Харрингтон был инструктором, то есть прислугой, а я был его ребенком. Мы жили в домиках для обслуживающего персонала.

— Ты там встретил свою жену? В яхт-клубе?

— А где же еще? Семья Престон имела в клубе большой вес. Когда Престон сказала, что собирается выйти замуж за сына инструктора, они восприняли это как оскорбление.

— Я до сих пор так и не поняла, какое отношение имеет ко всему этому Элистер Даунз.

— Давай оставим это до следующего раза, — сказал Кулли. — Как насчет того, чтобы выпить еще по глоточку?

Я кивнула, ощущая себя уже слегка пьяной.

— Расскажи мне о Мелани и ее работе. Как она умудряется сохранять содержание книги в таком секрете?

— Во-первых, она не позволяет проникнуть в свой дом ни одному человеку без ее личного на то согласия. А если ты попадаешь туда, то она следит за тобой, как ястреб. Представляешь, когда я первый раз приехала на беседу с ней, она вообразила, что я представитель бульварной прессы.

Кулли ухмыльнулся.

— Охрана в бухте Голубой Рыбы очень строгая, так что никто не может проникнуть в дом Мелани и увидеть ее книгу. Да, кстати, а как ты проник туда вчера? Охранник не звонил и не предупреждал о твоем приходе.

— Этот парень меня знает. Я фотографировал кучу домов в бухте Голубой Рыбы. Еще вина?

— О, нет. Мне уже достаточно. Спасибо. — Я съела все, что было на моей тарелке, без остатка, выпила вино, и теперь мне хотелось только растянуться на койке и прижаться к Кулли. — Может, послушаем еще музыку? — предложила я. Запись братьев Эверли уже давно кончилась.

Кулли поднялся и поставил запись Джеймса Тэйлора. Затем он сел рядом со мной, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Сонни Кофф, когда ты не разговариваешь со мной командным тоном, ты такая милая, — прошептал он мне на ухо. Его усы и борода щекотали мою кожу. — Мне кажется, ты понравилась «Марлоу».

— Мне тоже понравился «Марлоу», — прошептала я в ответ, вдыхая его запах — смесь лосьона после бритья с ароматом морского воздуха.

— Правда, Сонни? — тихо спросил он, прижимаясь ко мне.

— О, да. — Но теперь я не имела в виду самого Марлоу. Кулли был так близко от меня, что мысли о «Марлоу» едва ли приходили мне на ум. Я просто умирала от желания поцеловать Кулли. Я так часто мечтала о том, что захвачу губами его мягкую верхнюю губу, спрятанную под немного колючими усами, что практически ощущала это. О, пожалуйста, ну поцелуй же меня, взывала я к нему в немой мольбе. Мне так хотелось, чтобы я была из тех женщин, которые считают

в порядке вещей быть инициаторами занятий любовью, а не ждут покорно, когда мужчины начнут первыми. О, ну давай, Кулли. Возьми мое лицо в свои ладони и поцелуй меня. Прижмись к моим губам своими. Пусть твой язык проникнет в мой рот. Укуси меня за мочку уха. Коснись языком моих век. Сделай же это. Сделай, сделай, сделай! Скажи, что ты хочешь меня. Пожалуйста!

— Я совсем забыл. Я же приготовил лимонный пирог. Не пора ли переходить к десерту? — сказал он и, отпрянув от меня, направился на камбуз.

Десерт? Я была уничтожена. Должно быть, я сексуальная маньячка, мрачно подумала я. А может быть, дело вовсе не во мне. Может, Кулли думал только о Хэдли Киттредж. Но если это так, то зачем он пригласил меня в этот субботний вечер? Из жалости, что мой второй муж ушел от меня к своей первой жене? Из-за того, что он узнал о моей бедности, и я стала для него подходящей компанией? Может быть, он работал на какою-нибудь газету или телевизионный канал и решил узнать от меня что-то сенсационное о книге Мелани Молоуни? Он же задавал мне неприлично много вопросов на эту тему. Но нет, это из-за этой Хэдли, которая, вероятно, не только умеет управлять лодками как профессионал, но, к тому же, является обладательницей пары роскошных сисек.

— А где сейчас Хэдли? — выпалила я.

— Хэдли? А в чем дело?

— Она твоя девушка?

— Моя девушка? Она просто дочь начальника дока. Она и ее отец здорово помогли мне с тех пор, как я начал жить в бухте. Зимой здесь так одиноко.

Прекрасно, значит, Кулли избегает меня не из-за Хэдли. Это из-за меня самой, я его просто не интересую. Ну и ладно, пошел он куда подальше.

— Кстати, о десерте. Я — пас, — холодно сказала я, поднимаясь из-за стола. Посмотрев на часы, я обнаружила, что уже половина одиннадцатого. Тогда я зевнула, надеясь на то, что Кулли подумает, что надоел мне. Это был мой старый прием — я вела себя совсем не так, как мне хотелось бы. Кулли сказал бы, что я делаю ему «ча-ча-ча». Если он меня не хочет, то черта с два я дам ему понять, что хочу его. Никогда не выставляй свои чувства напоказ, учила меня моя мама. Никогда не давай мужчине заглянуть в твою душу.

— Устала? — спросил Кулли.

— Да. Наверно, это от морского воздуха.

— Тогда тебе лучше вернуться домой.

Видишь? Он даже не пытается сопротивляться и просить меня остаться на ночь и разделить с ним его койку.

— Ты уверен, что тебе не требуется моя помощь в отношении посуды? — спросила я. — Мытье тарелок стало в последнее время моей специализацией.

— Нет, спасибо. Я отвезу тебя домой. — Он взглянул на меня и покачал головой. После этого молча убрал со стола. Закончив с посудой, он протянул мне мое пальто и даже не помог его надеть.

Мое настроение стремительно падало. Я резко накинула на плечи пальто и стала ждать, когда Кулли откроет дверь и поможет мне выбраться из люка.

Высунув голову наружу, я почувствовала, как холодный ветер ударяет в лицо, словно отрезвляя и возвращая к жестокой действительности. Такой уютный и романтический ужин на борту шхуны в самый разгар зимы закончился. Пора назад, к цивилизации. Назад, в мир банкротов и лишения прав на имущество. Назад, к мытью чужих унитазов.

Мы вернулись в Лэйтон, не сказав друг другу по дороге ни единого слова. В одиннадцать часов мы въехали на подъездную дорожку усадьбы Маплбарк. Кулли обошел машину и открыл мне дверь. Затем он проводил меня до крыльца. Он даже не взял меня за руку. Меня так и подмывало пригласить его чего-нибудь выпить, но я была уверена, что он откажется.