Чтение онлайн

– Ну Боренька. Ну давай придумаем что-нибудь. Я сижу тут взаперти. Будешь выезживаться, я тебе княжий титул пожалую.

– Не начинай. Мы уже договорились. Я служу тебе, а ты меня не трогаешь.

– Ну Борька! Проси чего хочешь. Ну своди меня на улицу.

– Достал!

– Я буду паинькой. Буду выполнять все твои распоряжения. Хочешь! Слугой буду. Только своди меня на улицу.

– Ну достал! Право слово! Ваше Высочество. Ладно! Давай планировать операцию.

На следующем занятии Цесаревич потребовал, чтобы ему выдали школьную форму, как у всех гимназистов империи. Учитывая успехи

в учебе. Ее выдали. Борис настоял на фотосессии. Газеты разошлись с фотографией мальчишек с дополнительным тиражом. Впервые о царевиче и его фаворите заговорили все девчонки империи. Расстегнутая пуговка, небрежный платочек из кармана, загадочные улыбки и продуманная поза действовали на зрителей фотографий низкого качества сногсшибательно.

В адрес царевича мешками полетели письма с признаниями в любви. Сопливые детские, но признания.

Письма разбирали с помощью сестер. Те же зачитывали некоторые перлы с особой декламацией, вгоняя парней в краску. Матушка царевича смеялась и в тайне, от самой себя, гордилась сыном.

Ее сын. Опора ее власти. Вынести мучения пяти родов, чтобы получить, наконец, признание. Обвинение в дурной крови. Теперь все позади. Да. Она знала, что обязана свекрови за доктора избавившего сына и ее от позора. К черту немецкую прижимистость. Теперь она мать наследника. Пока жив ее мальчик, она императрица России. Милый Ники, он должен ей за такого сына. Она столько вынесла, чтобы получить свое место в жизни. Натуженная любовь, давно вылилась в привязанность, перешедшую в устойчивую привычку быть вместе. На протяжении стольких лет играя любовь, она искренне поверила в нее. Теперь можно не играть, ее сын любим народом. Он будущий государь. И даже если завтра Ники падет жертвой бомбистов, она останется Императрицей. Как эта проклятая принцесса Дании, мать Ники. Она принцесса из английского рода даст ей сто очков вперед. Она сможет вывести эту страну из невежества и убогости. Привить ее правящему классу английский лоск и понимание значимости общественного положения. Да и мирового то же. Англия правит миром. Россия лучший последователь политики Англии. А увалень Ники, такой милый и такой прогнозируемый. Он инструмент в ее руках. Инструмент для возвеличивания ее сына. Инструмент для проведения политики Британии.

В пятницу вечером мальчишки пропали. Охрана упустила их прямо из под носа. По тревоге подняли девятое, а потом и все жандармское управление. Нашли их только рядом с Путиловским заводом. Рядом с Нарвскими воротами в парке проходило собрание рабочих. Выступали ораторы. Произносились речи. Мальчишки завороженно слушали. Одетые гимназистами, они не выделялись в толпе. Агенты охранки взяли их в плотное кольцо и ждали команды. Наконец агитаторы выдохнулись. Люди стали расходиться. Проинструктированная полиция маячила вдалеке, напуганная количеством агентов охранки. Митинг мирно разошелся.

Взволнованные мальчишки направились в сторону ближайших магазинов. Ожидавшие указаний агенты, организовав классическую коробочку, вели их. Неожиданно мальчишки свернули в подворотню доходного дома и исчезли в проходных дворах, рядом с Валаамским подворьем.

Через час их нашли на Балтийском вокзале среди отъезжающих пассажиров. У одного из шпиков случился сердечный приступ, когда

носильщик отвесил полноценный подзатыльник подвернувшемуся под его тележку наследнику и покрыл его забористым матом.

Но и тут они исчезли из-под наблюдения. Вскоре их обнаружили на Витебском вокзале. В конце концов, поступило грозное предупреждение. Немедленно доставить во дворец. Их схватили уже на Сенной площади.

Дома была истерика. Пацаны, как обычно, выгораживали друг друга.

– Вы представляете, какие силы били подняты?
– Негодовал Николай.

– Папа! А толку-то. Они в клозете пиперфакс найти не смогут.

– Молчать!
– Отец впервые рявкнул на сына.
– Алексей! Я требую, чтобы подобные эскапады не повторялись. Поклянись! Тот час же поклянись, что не выйдешь из дворца без охраны.

– Я не буду давать таких обещаний.
– Насупился царевич.
– Папа! Ответь мне лучше. О чем говорили те люди на митинге. Они кричали: "Долой самодержавие". Чем они недовольны?

– Не уходи от темы!

– Да нет папа. Это ты не уходи от темы. Почему они хотят нам смерти? Что ты делаешь не так?
– Практически кричал Алексей.

– Я все делаю, так как надо!
– Николай II вскипел и глянул на сына с ненавистью. Перед глазами у него слились две картины. Испуганные глазенки восьмилетнего сына и картина Репина "Царь убивает своего сына". Неужели! За это Романовы убивали своих первенцев. За правду в глаза.

Он упал на колени и обнял сына. Его бил озноб, а на глаза напрашивались слезы.

– Папа! Они желают нам смерти.
– Сын обнял маленькими ручонками шею отца.
– Что ты делаешь не так? Они убьют нас. А как же богоизбранность? Я не понимаю. Ты такой умный. Я не понял, что они хотят. Папочка! Мне страшно. Ты же хороший. Почему они такие злые? Кто виноват? А мама? А сестренки? Их убьют? Я буду бороться. Но ведь это наш народ. Мы должны воевать против нашего народа? Папочка! Это бред. Я боюсь. Папа!

Дальнейшее потонуло в слезах. Отец и сын рыдали в объятиях.

– Папа! Я хочу, чтоб все были счастливы!

– Я хочу того же, сынок. Я сделаю все, чтоб так оно и было. Иди спать.

В последующие три недели Николай II был потерян для семьи. Россия встала на путь конституционной монархии. В отличие от английской системы Русская была более приземленная. Она не зависела от крупного капитала и землевладельцев. Она учитывала необходимость всех классов. Пусть на бумаге. Пусть пакет законов застрял в Думе. Но накал страстей сместился с фигуры императора, на лидеров партий, сошедшихся в непримиримой борьбе.

Императору достаточно было подливать масла, то на одну, то на другую мельницу. Действуя из наилучших побуждений царский режим, выиграл пять лет. В думе партии сошлись в клинче. Политические убийства переместились с исполнительной власти на законотворческую. Пресса, с нескрываемым удовольствием, живописала убийство очередного политического лидера, и неспособность полиции раскрыть очевидное убийство. Царский двор назначал премии, скорбел всем миром и наказывал нерадивых следователей.

Пресса, взявшая было курс на обвинение царской власти, лила воду в обратную сторону. Николая жалели в народе. Обвиняли в мягкотелости. И требовали взять думу четвертого созыва в защиту.