Чтение онлайн

— Малыш, так крепко уснул, — от голоса женщины Елизавета Петровна вздрогнула и повернулась. Она подошла к няне и сморщилась, словно проглотила лимон. Даша улыбалась, смотря, как мальчик спит.

— Я никогда не поверю, что мой Павлуша отец этого ребенка, — прозвучал громкий голос Шелковской.

— Я вас не понимаю. — Даша перестала улыбаться.

— А тебе нечего понимать. Ты должна избавиться от этого младенца. Сделай так, чтобы я никогда не видела его больше в своем доме. Оставь в интернате, подкинь его кому-нибудь. Только сделай это так, чтобы он никогда не слышал о моей фамилии, ни одного слова! Избавься от него!

— Господи! — Даша прижала мальчика к груди. — Да как можно такое говорить? Как можно сделать подобное?

—

Я не собираюсь терпеть ублюдка в своём доме.

— Алексей, ваш родной внук!

— Замолчи, — закричала Елизавета Петровна, сама, поразившись тому, насколько это грубо прозвучало в темной гостиной. — Я никогда не признаю в этом мальчишке своего внука. Его мать была дешевкой. И я знаю кто отец этого ребенка. Гадкий лицемер и редкостный мерзавец. Я клянусь памятью моего сына, что отомщу за всё Сафину и превращу его жизнь в кошмар, теперь у меня на это сил и времени предостаточно. — Она резко замолчала, сообразив, что и так сказала лишнее.

Даша стояла, низко опустив голову. Ей было страшно и хотелось убежать, она не чувствовала под собой ног.

— Уходи, — после продолжительного молчания Шелковская посмотрела на Дашу. — Забери ребенка отсюда.

— Елизавета Петровна я просто не способна так поступить с ним. Я не смогу сделать то, о чем Вы просите. — Запинаясь, проговорила женщина. — Это может плохо кончиться!

— Ты, возможно, не поняла, то, что я тебе сказала! Уходи! Убирайся! Оставь ребенка в кресле и иди У меня хватит денег, чтобы избавиться от этого гадкого младенца!

Малыш вдруг проснулся и заплакал.

— Я не сделаю того, что вы просите, но и не оставлю Вам ребенка.

— Ты уволена. Собирай свои шмотки. Не рассчитывай, что найдешь в настоящий момент работу в нашем городе!

— Но как, же вы можете, так поступать с ребенком? — Даша готова была расплакаться. — Мальчик абсолютно здоров, можно ведь доказать, что он ваш внук.

— Видеть тебя не желаю. — Закричала Шелковская. — Да закрой ему рот! Пусть он замолчит, сколько можно слышать этот вопль?

Она резко отвернулась, зажав уши ладонями. Дашу подумала, что та замахивается на ребенка. Она испуганно выбежала из гостиной, прижимая мальчика к груди.

Елизавета Петровна проследила за ней взглядом и, вздохнув, опустила руки. Женщина устремила взгляд на огонь в мраморном камине. Слишком много проблем выпало на ее судьбу. Как мог ее сын, ее единственная поддержка, ее радость в жизни, вот так все бросить? Покинуть родную маму в самую трудную минуту. Снова в висках стучит, болезненна жилка, а в левой груди тяжелый свинец. Елизавета Петровна схватилась рукой за сердце и медленно опустилась в кресло. В камине спокойно потрескивали дрова, тени от огня плясали на мраморном полу. Шелковская улыбнулась и закрыла глаза, подумав, как хорошо сделать вид, что ничего не произошло, все забыть и просто вздремнуть в тепле. Она устало зевнула.

Даше Петровой, бывшей домработнице дома Шелковских, уже исполнилось тридцать пять лет, но она по-прежнему оставалась одинокой. Высокая, рыжеволосая она привлекала внимания, но не могла, а может, и не хотела найти мужчину своей жизни.

Закутавшись в теплый плащ, собрав наспех несколько своих вещей, она выскочила из этого страшного дворца и бежала. Не зная, куда направиться женщина зашла в парк и опустилась на скамейку. Уже смеркалось, солнце почти зашло за горизонт лазурного моря. На берегу раскачивалась одинокая, белоснежная яхта. Даша залюбовалась закатом и вдруг расплакалась. Что же она наделала, что ей делать дальше? Женщина в сумерках сидела на скамейке в безлюдном парке и прижимала к себе дорогой, красивый сверток. Она хотела пойти в полицию, но останавливал страх, что ее обвинят в краже ребенка. И как она все объяснит, ее просто сочтут сумасшедшей. Женщина тихо плакала, уткнувшись в малыша. Даша намеревалась оставить Алексея у себя, но где они будут жить, и как она прокормит младенца? Женщина положила сверток рядом и склонилась над ним.

—

Прощай малыш, когда-нибудь ты найдешь свой дом, и может быть, простишь всех людей, сильно изменивших твою судьбу. — Даша смахнула слезы и поправила кружевное одеяльце. — Я верю, что ты найдешь свою семью, потому что я помогу тебе. Это по праву принадлежит только тебе.

Женщина достала из кармана золотую цепочку. Она залюбовалась кулоном. Это украшение являлось семейной ценностью Шелковских, отец передавал по наследству сыну. Этот камень очень подходил для Павла Шелковского, это был его камень — аквамарин, обрамленный золотой оправой в виде глаза. На обратной стороне была надпись «Да и всему есть время», Даша надела на младенца. «Громкую» фамилию она испугалась оставить известной. Она поцеловала мальчика и закрыла лицо руками, чтобы не разрыдаться.

Вдруг у нее мелькнула мысль, а что если оставить ребенка у яхты. Да и внутри горел свет, явно кто-то там находился, значит, мальчик не замерзнет на улице, Ведь, скорее всего, хозяин этого судна один из богатых, и уж точно позаботиться о ребенке.

Даша вскочила со скамейки и, оглядываясь, побежала. Она положила ребенка на трап, перекрестила его и себя и, закрыв лицо руками, убежала. Холодный осенний ветер сорвал листву с клена, и она зашуршала по дорожке. Красивый комочек ожил и начал шевелиться, беспокойно попискивая. Ветер нагонял мрачные черные тучи; малыш заплакал, но кроме осенних деревьев, пожалуй, его никто не мог услышать.

В свои сорок три года Дина Никитина представляла собой стройную высокую женщину. Она умеренно пользовалась косметикой, тщательно укладывала копну своих рыжих, вьющихся волос и старательно скрывала свой возраст. Безупречные, манеры и образ деловой, модной женщины изучили все работники небольшого, начинающего Дома моделей «Палитра». Дина выжимала все силы из всех, с кем работала, заставляя все вокруг приходить в бесконечное движение. На нее сердились, обижались, но ценили и уважали, за то, что у этой гордой, эгоистичной женщины были врожденные организаторские способности. Она являлась главным жизненным источником. Без нее шестиэтажное здание «Палитра» с высокой парадной лестницей и большими стеклами превратилось бы в холодное, мраморное сооружение.

Сегодня, совершая обход своего заведения, она надела приветливую улыбку и направилась по коридорам. Дина пребывала в плохом расположение духа, но усердно старалась скрыть свое настроение из-за последнего просмотра зимней коллекции. Она зашла в студию, где работали модели. Девушки позировали перед фотокамерами. Дина раздвинула занавеси из лиан и осмотрелась. Работа кипела и, по-видимому, как ей и хотелось, ее присутствие никто не замечал. Она скрестила на груди руки и принялась наблюдать, как работает фотограф Артур Котов. Действует он замечательно, камера играет в его руках, преображая девушек на глянцевых страницах журнала. Артур — модный, современный неженатый мужчина, старающийся очаровать всех женщин вокруг себя, очень хорош собой. Артур создавал непринужденную обстановку, приглушенное освещение и умиротворенная музыка расслабляла работников. Парень не любил, когда кто-то комплексовал и мог сам доказать окружающим, что его не волнуют предрассудки других. Он мог раздеться и нагишом заниматься съемкой, если это приносило ему удовольствие, и вдохновляла на что-то новое и более непредсказуемое. Студия была обставлена в стиле «а-ля пляжный вечер». Дина заметила, что как всегда, Котову удалось прекрасно это организовать, она даже почувствовала запах моря и соленого ветра. Дина нахмурилась. Она ненавидела ветер! Он слишком много напоминал ей о том, что с ней произошло. Женщина схватилась ладонью за горло. После случая из прошлого, она не могла не нервничать, ужасный комок подкатывался к горлу и душил ее. Нужно все забыть!