Чтение онлайн

Долго еще Та, Что Грезит глядела в бурлящую пучину, затем она произнесла со вздохом: «Бедная моя собака!» — и поднялась. Гибель Торреса нисколько ее не тронула. С юных лет она привыкла распоряжаться жизнью и смертью людей своего полудикого вырождающегося племени, и жизнь человеческая как таковая не имела в ее глазах никакой цены. Если человек жил честно, жизнь его была неприкосновенна; если же он вел порочную жизнь и угрожал безопасности других людей, то так же естественно было предоставить ему умереть или даже насильственно его умертвить. Поэтому вся история с Торресом была для нее всего лишь эпизодом, правда неприятным, но преходящим. Однако она искренне

жалела о гибели своего бедного пса.

Войдя в комнату, царица громко хлопнула в ладоши и отдала распоряжение явившейся на зов прислужнице, а сама, убедившись, что крышка сундука все еще открыта, вышла на террасу, откуда могла наблюдать за комнатой, сама оставаясь незамеченной.

Через несколько минут прислужница ввела в комнату Фрэнсиса. Он был в самом плохом настроении. Благородный поступок, который он совершил, отказавшись от Леонсии, не доставил ему никакой радости. Еще меньше радости испытывал он при мысли о скором браке со странной женщиной, которая царила над Погибшими Душами и жила в этом странном доме над озером. Правда, она не вызывала в нем, как в Торресе, ни страха, ни враждебности. Напротив, Фрэнсис испытывал по отношению к ней искреннее сострадание. Его невольно трогало жалкое, почти трагическое положение этой мужественной и надменной женщины, находящейся в полном расцвете сил и красоты, которая так трогательно и безнадежно стремилась к любви.

С первого же взгляда он понял, что находится в опочивальне царицы, и невольно подумал, не считает ли она уже его своим мужем: возможно, здесь не тратят времени на лишние переговоры, церемонии и обряды. Поглощенный своими невеселыми мыслями, он не обратил особого внимания на сундук. Наблюдавшая за ним царица видела, как молодой американец стоял посреди комнаты, явно дожидаясь ее, затем через несколько минут подошел к сундуку. Он захватил целую пригоршню драгоценных камней и стал небрежно бросать их по одному обратно, как простые камешки, затем отошел от сундука и принялся разглядывать шкуры леопардов на ложе. Наконец он опустился на это ложе, одинаково равнодушный и к ложу и к сокровищам. Его поведение вызвало такой восторг царицы, что она не в силах была больше ограничиваться подсматриванием. Войдя в комнату, Та, Что Грезит со смехом сказала:

— Значит, сеньор Торрес был лжецом?

— Был? — спросил Фрэнсис, вставая ей навстречу.

— Да, его уже нет, — ответила царица. — Но это неважно, — поспешила она добавить, заметив, что известие о смерти Торреса вызвало у Фрэнсиса всего лишь любопытство. — Он ушел, и это хорошо, что ушел, ибо он никогда не вернется. Но он лгал мне, не правда ли?

— Без сомнения, — ответил Фрэнсис. — Он наглый лжец.

Молодой Морган не мог не заметить разочарования, отразившегося на ее лице, когда он так охотно согласился с ней относительно лживости Торреса.

— Что же именно он говорил? — спросил ее Фрэнсис.

— Что его выбрали мне в мужья.

— Ложь, — сухо ответил Фрэнсис.

— Затем он сказал, что выбор пал на тебя, и это, несомненно, тоже ложь, — печально продолжала царица.

Фрэнсис отрицательно покачал головой.

Невольный крик радости, вырвавшийся из уст царицы, тронул его сердце настолько, что у него возникло желание обнять и приласкать ее. Она ждала, пока он заговорит.

— На меня в самом деле пал выбор стать твоим мужем, — продолжал он твердым голосом. — Ты прекрасна. Когда же мы поженимся?

При этих словах на ее лице отразилась такая ликующая радость, что он поклялся себе никогда не омрачать это прекрасное лицо печалью. Повелительница Погибших Душ, обладавшая несметными богатствами и чудесным даром провидения, была в его глазах просто одинокой неопытной женщиной с сердцем, переполненным страстной жаждой любви.

— Я открою тебе, какую еще ложь сказал

мне этот гнусный Торрес! — радостным голосом воскликнула она. — Он сказал мне, что ты богат, и что, прежде чем взять меня в жены, ты хочешь узнать, какие богатства я принесу тебе в дар. Еще он сказал, что ты послал его осмотреть мои сокровища. Я знаю, что это наглая ложь. Ты ведь не ради этого берешь меня в жены? — и она жестом, полным презрения, указала на сундук с драгоценностями.

Фрэнсис покачал головой.

— Ты женишься на мне ради меня самой? — ликуя продолжала она.

— Да, ради тебя самой, — не мог не солгать Фрэнсис.

И тут его глазам представилось удивительное зрелище. Царица, деспотичнейшая из властительниц, которая своевольно распоряжалась судьбами своих подданных, так холодно и бессердечно рассказала ему о гибели Торреса, выбрала себе супруга, нисколько не считаясь с его желаниями, — эта самая царица вдруг начала краснеть.

По ее шее, затем по лицу, ушам и даже по лбу алой волной разливалась краска девичьего смущения и стыдливости. Смущение ее передалось и Фрэнсису. Он не знал, как себя вести, и почувствовал, что сквозь его загар также пробивается румянец. Никогда еще, невольно подумал он, в отношениях мужчины и женщины не было такого затруднительного и странного положения. Затруднительное положение между тем все более усугублялось; но даже ради спасения собственной жизни он не смог бы найти нужного слова, чтобы положить конец этому замешательству. Наконец царица заговорила первая.

— А теперь, — сказала она, еще больше краснея, — вы должны поухаживать за мной.

Фрэнсис пытался заговорить, но губы его так пересохли, что он пробормотал только несколько бессвязных слов.

— Меня еще никогда никто не любил, — откровенно призналась царица. — То чувство, которое питает ко мне мой народ, — не любовь. Они не люди, а просто неразумные животные, но мы, ты и я, мы ведь настоящие мужчина и женщина. На свете есть ухаживание, и любовь, и нежность — все это мне сказало мое Зеркало Мира. Но я так неопытна, я не умею, не знаю, как надо любить. Ты же, чужеземец, явившийся ко мне из необъятного мира, ты, несомненно, знаешь, что такое любовь. Я жду. Люби же меня!

Она опустилась на свое ложе и, усадив Фрэнсиса подле себя, замерла в ожидании. Бедный юноша, которому так неожиданно приказали любить, был не в силах вызвать по принуждению любовь в своем сердце.

— Разве я не прекрасна? — спросила его царица, немного помолчав. — Разве ты не так же безумно жаждешь обнять меня, как я жажду твоих объятий? Никогда еще мужские уста не касались моих. Что такое поцелуй — поцелуй в уста? Когда ты поцеловал мою руку, я испытала неизъяснимое блаженство. Твои губы поцеловали не только мою руку, но и мою душу. Мне казалось, что мое сердце билось в руке под прикосновением твоих уст. Разве ты не чувствовал его?..

— Итак, — говорила она полчаса спустя, сидя рядом с ним на ложе, — я рассказала тебе то немногое, что мне известно о самой себе. О своем прошлом я знаю только то, что мне о нем рассказали. Настоящее ясно вижу в моем Зеркале Мира. Будущее я тоже могу видеть, но только очень смутно, и не всегда понимаю то, что вижу. Я родилась здесь, так же как моя мать и мать моей матери. Каким-то образом случалось, что в жизни каждой царицы был мужчина. Порой они приходили сюда, как и ты. Мать моей матери — так рассказывали мне — покинула нашу долину, чтобы найти себе мужа, и отсутствовала долгие годы. Таким же путем ушла в большой мир и моя мать. Тот тайный путь, где давно умершие конквистадоры охраняют тайны майя и где стоит Де-Васко, чей шлем нагло похитил этот Торрес, — этот путь хорошо мне известен. Если бы ты не пришел, я должна была бы пойти этим путем, чтобы найти тебя, ибо ты был предназначен мне судьбой, и наша встреча была неизбежна.