Цепная лисица

Тянусь к тебе руками, пальцами, всем существом и упираюсь в непробиваемую стену. Я стёрла о неё все ногти до мяса и разбила голову ещё за те годы, когда звалась твоим другом, а теперь и этого не достойна.

Ты смотришь на меня и не видишь, словно я — твоё персональное слепое пятно. Как можешь не замечать моих взглядов? Не слышать сердца, охрипшего от стука? Я следую за тобой всюду, как на цепи. Меня душат её стальные звенья, душит любовь, та самая, о которой так часто пишут в книгах, и в которую почти

никто не верит.

Я следую за тобою, как живая тень. Переехала в дождливый Санкт-Петербург, поступила на твой спортивный факультет. Ты терпишь моё присутствие сквозь зубы.

Время — лучший лекарь — есть такая сказка, но со мной что-то не в порядке. Время не властно над моею “болезнью”.

Могла ли история сложиться по другому? Могла ли она поведать о нашей семье и тихом счастье? Жаль… но она совсем о другом. О тёмном, пугающим мире, в которой я провалилась именно потому, что смотрела на тебя слишком долго. Так долго, что наконец увидела…

***

Я толкнула дверь в Университетский корпус и, стараясь не отрывать взгляда от пола, быстренько добежала до аудитории, где вот-вот должна была начаться пара по методологии спорта. Боковым зрением я уловила странный силуэт — словно рядом прошёл человек с коровьей мордой и рогами, длиной с мою руку. До ушей донеслось мычание.

Сглотнув вставший в горле ком страха, я шмыгнула в аудиторию и тут же, оглушённая, замерла на пороге. Мне по голове молотком ударила такая какофония запахов и звериных воплей, что я едва устояла на ногах. Если было закрыть глаза, то могло показаться, что я по случайности угодила в зоопарк. “Или в дур-дом”, — с отчаянием подумалось мне, пока я добиралась до самого заднего ряда аудитории. Спасение было близко…

— Эй, Тина! — вдруг раздалось рядом, и чья-то покрытая песочной шерстью рука вцепилась в мой локоть. Я взвизгнула, отпрыгивая и замахиваясь сумкой с учебниками так, чтобы было удобно бить на поражение. — Ты чего психованная такая? — удивлённо спросила верблюжья морда. — Я только хотел про домашку спросить… Эй-эй, подожди, куда ты двинула? Так бы и сказала, что не дашь списать… Чего игнорировать-то? — неслось вслед, пока я, мотая головой, пробиралась к своему месту.

“Боже… Как это пережить?” — с тоской думала я, садясь на свободную скамью, вытаскивая учебник и со страхом поглядывая на однокурсников, всего за пару месяцев изменившихся до неузнаваемости…

А дело было в том, что я сошла с ума…

Совсем недавно я была обычной тихоней-студенткой, предпочитающей книжку шумной компании. Исправно посещала даже самые скучные пары, вечерами зависала в компьютере, мечтала о совместной жизни с тем, кого любила со школы.

Александр, или, Алек, как его все называли, учился на том же спортивном факультете, что и я. Он с детства занимался лёгкой атлетикой, так что его выбор Универа был логичен. А вот у меня случалась аритмия даже от простой стометровки. Мне бы куда лучше подошёл какой-нибудь скучный исторический, где куча ботаников носа не кажут из учебников. Но когда гормоны ударяют в голову, мозг уходит в отпуск. Вот и со мной случилось так же. Да и кто в наше время выбирает Университет по уму?

Даже самой себе я признавалась, что моё увлечение Алеком переходило разумные границы. Меня не просто к нему тянуло, а казалось, если не увижу его хотя бы неделю, то натурально свихнусь. Алек же старался держаться подальше, но куда

там. Если было нужно, я могла всю ночь дежурить у его подъезда, лишь бы утром хоть разок на него поглядеть, пусть даже издалека.

А потом случилось… это.

Это не было озарением, я не упала в обморок и не закатила истерики, а просто вдруг увидела, будто надела правильные очки… Представьте, вам давно кажется, что со зрением что-то не впорядке, но никак не получается попасть к окулисту. Но, наконец, вы на приеме, и тут оказывается, что у вас близорукость, а не дальнозоркость, и всю жизнь вы носили неправильные очки. И вот вы надеваете новые очки с правильными стеклами. Исчезают размытые пятна. Вы видите только четкие грани и мельчайшие детали. Видите суть вещей.

Вот и я словно сменила очки… В один из дней, сидя на паре, вдруг увидела, что Алек, не только человек, но и пёс с вытянутой мордой и острыми, стоячими ушами. С блестящим носом и короткими клыками в звериной пасти. Хвост, длинный, больше подходящий льву, с тремя кисточками на конце, наподобие жгута обвивал его поджарое тело, спрятанное под человеческой одеждой. Человек — это тело и душа, и твоя душа походила на рыжую, в человеческий рост собаку и пахла, как бочонок с мёдом.

Сказать, что я была в шоке — это не сказать ничего. Глупо конечно, но я и правда записалась к окулисту. Купила какие-то витамины для глаз и пару пачек успокоительного, которое глотала гораздо чаще установленной нормы. Ничего не помогало. Вместо Алека я всё ещё видела рыжую антропоморфную псину.

Спустя пару месяцев аномалия вирусом перекинулась на однокурсников, потом на прохожих и вскоре весь мир обернулся огромным зоопарком. Я спряталась дома, лишь бы не видеть доказательств своего безумия. Браузер трещал от безумных запросов, но ничего кроме комиксов и откровенной порнухи с участием зверо-людей в интернете я не отыскала. Разве что название: “Фурри”.

Мама явилась через месяц моего добровольного заточения. Ворвалась в съёмную комнату словно ураган, разметала шторы и за уши вытащила меня на улицу. Мамина поистине недюжая хватка сочеталась с её образом белого медведя. От рыка заложило уши, а от вида лезвий чёрных когтей мой голос превратился в писк, а сердце бухнулось в пятки. Но самым страшным оказалось её обещание переехать в культурную столицу и не допустить “морального падения кровиночки”. Она и понятия не имела о том, как я теперь её вижу.

И вот, я уже сижу на паре, стараясь не трястись, как заяц перед стаей волков. В конце концов, мой звериный образ далеко не травоядный. Я белая полярная лисица.

— Эй, Тина! Давно тебя не видел. Прогуливаешь? — оскалилась рысья морда, которая когда-то была одногруппником Славой. Он только пришёл и теперь рылся в сумке. Славный был малый… пока не превратился в зверюгу. Кажется, я ему даже нравилась. Сквозь звериный образ угадывалось добродушное человеческое лицо. С недавнего времени я начала их различать за звериной маской, хоть это и требовало усилий.

Рысь-Слава закинув на скамейку вещи, бесцеремонно уселся рядом и уставился на меня немигающим взглядом. Его кошачьи глаза, точно бельмо, перетягивала мутная плёнка. Два жёлтых клыка выглядывали из под верхней челюсти. Руки (или правильнее сказать “лапы”?) покрывала короткая шерсть, однако пальцы напоминали человеческие, да и когтей было не видать. Может спрятаны? Кошачьи же это умеют, верно? Одежда вполне обычная — свитер, джинсы, стоптанные ботинки на ногах. Слава должно быть и не подозревает, что он… Кто? Зверо-человек? Рысь? Монстр?