Цепи для волка

Пролог.

Мужчина втащил девушку внутрь, обратно в темный подвал дома. По ее щекам катились слезы, но он был глух к горьким всхлипываниям. Пришла его очередь наслаждаться ее болью и унижением.

— Больше не надо, — замотала головой она. — Не надо!

— Надо, — оскалился он и кинул ее в угол, который стал вторым и последним домом девушки.

В руках Дрейка появилась цепь, и он пристегнул ее к ошейнику. Слезы потекли бурными ручьями по лицу пленницы. От ошейника болела шея, он мешал дышать, а цепь не позволяла двигаться, громко звеня при малейшем движении. Как же она устала… Устала от режущего

металлического звука цепи, от сковывающего шею ошейника и от ядовитой ненависти мужчины. Да, она заслужила все это, но ведь она принесла ему свои извинения! Они же пытались построить новое будущее!

— Ты говорил, что любишь, — прошептала Амина, с трудом открывая слипшиеся от слез глаза.

— Не смей говорить о любви, дрянь, — прошипел Дрейк, наклоняясь к ней и беря ее лицо за подбородок. — Я любил тебя, когда мне нужно было сбежать из Лунных Земель. Тогда, стремясь к свободе и своей семье, я полюбил бы даже Сатану!

—Но я… я полюбила тебя…

Он прожигал ее неадекватным взглядом, оранжевый свет его глаз окутывал девушку презрением и жгучей ненавистью. Никакой любви больше в его жизни не будет! Никогда!

— Когда же ты успела полюбить меня, лгунья? Не в те ли моменты, когда покрывала мое тело шрамами? Или, может, тогда, когда использовала меня в качестве секс-игрушки? — судорожно говорил он, стирая с ее щек слезы. Воспоминания о рабстве в чужих землях заставили кровь кипеть и взрываться. — Признаюсь, в последние перед побегом дни секс с тобой приносил удовольствие. Но отныне я не в кандалах и не в четырех чужих стенах. Любви и наслаждения ты не испытаешь больше никогда в своей жизни.

— Дрейк…

— Замолчи! — крикнул он, отступая подальше от нее. — Не смей обращаться ко мне по имени. Для тебя я — Палач.

Дрейк вышел из подвала и запер дверь. Прислонился к тяжелой, холодной двери, покрытой ржавчиной, и глубоко задышал. Ладонь коснулась неприветливого металла, и его волчье сердце забилось быстрее. Она лгала про любовь, и он лгал ей тогда, в Лунных Землях. Не бывает любви, рожденной из боли. Не говорят три заветных слова, будучи закованными в раскаленные цепи и сгорая в агонии боли, когда волчья регенерация усыплена лекарством, а человеческий разум чувствует боль до последней частички, во всем ее ужасающем объеме. Но почему же тогда так сильно хотелось открыть дверь и выпустить ее на белый свет? Дать ей, им, еще один шанс? Нет, нет, нет…

Выбежав из подвала на свежий воздух, Дрейк никого не встретил во дворе. Малышня, только что наблюдавшая за выставкой экспонатов из варварских земель, испарилась. Со стороны дома послышался звонок в дверь, и он побрел в сторону входа в свое жилище. Картер и Эмилия. Только их ему не хватало!

— Что за дерьмо, брат? — воскликнул друг. — Видеодомофон, ограждение метров пять высотой. Ты бы еще железную проволоку повесил по периметру!

— Что хочу, то и делаю, — огрызнулся Дрейк. — Говори, зачем пришел, я занят.

— Расскажи мне, что происходит. К нам сейчас прибежали волчата и рассказали какой-то фантастический бред о том, что ты им показывал дикарку из Лунных Земель! И позволил кидаться в нее небольшими камешками! Ты с ума сошел, Дрейк?!

— Тебя это не касается.

— Касается, мать твою! — Картер толкнул его в плечо. — Среди волчат был мой старший сын!

Ты совсем охренел, втягиваешь в свое безумие моих детей?! Да, я закрыл глаза на то, что ты привез с собой эту девушку, но я был уверен, что ты… — он не мог подобрать слов.

— …полюбишь ее, — встряла Эмилия. — Любовь — великое чувство, Дрейк. Позволь ему взять верх над злостью, и ты увидишь, как изменится твоя жизнь. Ты же явно не просто так привез ее сюда, забрал с собой.

Лицо Дрейка скривилось. Что за чушь она несла?!

— Не говори мне о любви, поняла? Что ты знаешь о моей жизни?! — накинулся он на Эмилию. — Живешь счастливо, вот и радуйся! Не суй свой чертов нос в мои дела, женщина!

Эмилия шокированно уставилась на него, не узнавая бывшего друга. Что с ним сделали в этих землях? Он вернулся уже не человеком и не волком, он стал жестоким и безжалостным зверем, словно его сердце выжгли раскаленным железом и забрали душу.

— Я не позволял тебе так разговаривать с моей женой. Не забывай, с кем ты говоришь, — прорычал Картер, припечатывая Дрейка к дереву.

— Да, да, Альфа и его пара, — усмехнулся мужчина.

— Нет, — друг понизил голос, — не пара. Моя любовь. Женщина, которая родила моих детей. И за которую я сверну шею даже лучшему другу.

Его любовь… Сердце Дрейка сжалось от боли. Он свою любовь потерял, когда его выкрали ублюдки-варвары. Амина говорила позже о своей любви, но он не настолько глуп, чтобы поверить свирепой правительнице Лунных Земель. Все, что осталось в его некогда светлой и беззаботной жизни — это сжигающая душу дотла месть. Теперь у него были свои представления о любви. И Амина прольет еще немало слез, прежде чем сможет смириться со своей долей, так же, как когда-то это сделал он в ее жестоких руках.

Глава 1.

В сознании вспышками проносилась темнота, отдаваясь от стенок черепа и взрываясь в голове острой болью. Что же происходило с ним? Физическая боль душила еще сильнее: в кожу впивался металл, натирая ее до крови, он ощущал эти путы везде. Ноги, руки, даже… шея. Глаза мужчины резко распахнулись, и голова свесилась вниз. Все поплыло перед глазами, казалось, что она сейчас свалится с плеч. Но боль от натяжения цепи на шее отрезвила мужчину окончательно.

Он поднял голову, но не сильно, иначе цепь начинала душить, и огляделся. Взгляд все еще с трудом мог сфокусироваться, но каменные стены были видны отчетливо. Холод пополз мурашками по телу сильного воина. Как он здесь оказался, и почему ни черта об этом не помнит? Почему его футболка и спортивные штаны порваны, а сам он на цепях?

Рядом раздался лязг цепей, и его голова повернулась в сторону звука. Здесь был кто-то еще? Долбаная цепь не давала увидеть человека, закованного в такие же кандалы. Сумрак, стоявший в этой пещере, или что это было такое, снижал зрение мужчины. Пришлось закрыть глаза, чтобы не сойти с ума от боли и чувства дезориентации.

И тут же подсознание начало мучить его воспаленный мозг, его уставшее от боли сознание какими-то размытыми картинками. Волк был усыплен ядом, а человеческий разум был не способен победить боль. Не зря Картер считал людей жалкими существами. Мужчина дернулся на цепях, пораженный тем, что еще мог мыслить. Картер! Его лучший друг, Альфа стаи!