Чтение онлайн

И все же. Она была в моей постели, когда узнала, что ее муж сыграл в ящик. Вряд ли это моя вина — и все равно не могу не чувствовать себя эдакой свиньей.

Разумеется, теперь Элла уверена: находись она в тот момент с ним, трагедии бы не случилось. Дескать, могла бы узнать симптомы, хотя, насколько я понимаю, вся проблема как раз и заключалась в том, что никаких симптомов не было.

Первый раз на моей памяти Эллу мучают угрызения совести. Вообще-то она не склонна к самокопанию — напасти, поражающей нас, простых смертных. Такая самоуверенность весьма привлекательна. И кстати,

удобна для врача. Если всякий раз перед принятием жизненно важного решения прикидывать да раздумывать, можно с катушек съехать. Но видимо, подобная спесь в конце концов берет верх над всеми, даже над медно-прекрасной Эллой.

Провожу ладонью по лицу в попытке стряхнуть накопившуюся усталость. В последнее время я что-то стал неважно спать. Бэт сейчас не в самой блестящей форме. Продолжаю цепляться за мысль, что она просто скучает по мальчикам, что наши отношения не катятся в очередной раз по наклонной. Да, дома у меня сейчас хлопот полон рот. Конечно, и Кейт в таком возрасте… У матерей с дочерьми вечные проблемы в отношениях даже в нормальной семье.

А теперь и Элла. Не угадаешь, как дальше пойдут дела. Внезапно остаться одной, свободной и доступной — после стольких лет…

Надеюсь, ей не начнут приходить в голову какие-нибудь идеи насчет нас. Вроде бы она относится ко всему спокойно, как обычно, и все же никогда не знаешь наверняка. Я пару раз уже ловил себя на том, что играю в старую игру «а если?». В общем и целом, Джексон со своей смертью запустил лису в курятник.

Жужжит мобильник.

— Кейт! — радостно восклицаю я. Добровольный телефонный звонок от семнадцатилетней дочери — редкая почесть. — А я как раз думал о тебе…

— Пап, — перебивает она. — По-моему, тебе стоит приехать домой. Быстро.

Открываю дверь. Дом встречает меня холодом и тишиной. В ноздри мгновенно бьет запах гари. Отшвырнув кейс, бросаюсь на кухню. Обнаруживаю в духовке обуглившиеся останки пирога с мясом и ливером, который поставил туда в шесть утра. Со всей силы ударяю кулаком в стену. К черту, Бэт. Может, я и не Джейми Оливер [8] на кухне, но я встал с петухами, чтобы успеть почистить долбаную морковку. Все, о чем я попросил, — достать долбаную форму с пирогом из духовки утром! Неужели так много?

Швыряю почерневшую посудину в раковину и пускаю горячую воду, с трудом сдерживаясь. Она не виновата. Она не виновата. Но, Господи всемогущий, я тоже не виноват!

Дверь в комнату Кейт закрыта. Оттуда слабо доносится низкое буханье музыки. Подношу руку, чтобы постучать в дверь, потом передумываю. Кейт довольно здравомыслящая девочка, но ведь, в конце концов, она еще ребенок. Нормально, что она западает на поп-звезд и шмотки, волнуется из-за экзаменов, пусть и не помогает мне собирать нашу семью воедино, когда ее мать все разваливает. В очередной раз.

Нахожу Бэт в спальне. Она сидит на краю незаправленной постели в бесформенной розовой фланелевой

пижаме, свесив ноги в махровых тапочках. Насколько я могу судить, она не пошевелилась с самого моего ухода.

Меня переполняет дурное предчувствие. Такой я не видел ее много лет — с тех пор как Сэм был маленьким. Обращаюсь к ней по имени; она не отвечает. Даже когда я усаживаюсь перед ней на пол и зову снова, на ее лице не проскальзывает и тени узнавания.

— Бэт, детка, ну давай, не надо со мной так. Ты должна постараться.

Бережно беру ее за подбородок большим и указательным пальцами и разворачиваю лицо к себе. Она моргает, как будто я посветил ей в глаза фонариком.

— Милая, ты где-то там, внутри. Я не позволю тебе вот так просто сдаться.

Ее водянисто-голубые глаза ничего не выражают, но, по крайней мере, остаются осмысленными, с облегчением замечаю я.

— Ну же, любовь моя. Конечно, ты скучаешь по мальчикам. Они скоро вернутся — когда закончится семестр. Сэму дадут разрешение на отлучку, и Бен приедет из Оксфорда через каких-то пару недель…

— Я хочу умереть, — произносит моя жена. Великолепно. Во всяком случае, она еще способна говорить.

— Ты же знаешь, что на самом деле это не так.

— Не хочу больше так мучиться. Хочу, чтобы все закончилось. Просто хочу, чтобы меня не было.

Поднимаюсь и зажигаю лампу на прикроватной тумбочке; комнату заливает свет. Резко задергиваю шторы, которые открыл сегодня утром.

— Это не выход, Бэт. И мне от этого легче не станет. Мы справимся — мы всегда справлялись. Быть может, стоит обратиться к доктору Стоуну — пусть выпишет лекарство, более сильное.

— Я больше не хочу лекарств.

А я, черт побери, хочу! Конопля, замаскированная помидорной рассадой, потихоньку подрастает в парнике у яблони.

— Бэт, милая, ты должна понять, что дальше так продолжаться не может, — едва сдерживаясь, цежу я сквозь зубы. — Взгляни на себя: за полдня ты даже не пошевелилась. Ты не удосужилась одеться или вытащить ужин из духовки, не говоря уже о том, чтобы приглядывать за Кейт. Милая, ведь ты о себе-то не можешь позаботиться!

Ее лицо, все еще сохраняющее былую красоту, пусто словно маска. Не представляю, что творится у нее в голове — если там вообще что-то творится.

Борюсь с внезапным желанием просто взять и вытряхнуть из нее ответ. Она ничего не может с собой поделать — я должен все время напоминать себе об этом.

— Послушай. Если нужно сменить лекарство, милая, мы так и поступим. Я отпрошусь с работы — улажу как-нибудь, — и мы уедем ненадолго, сделаем все, что необходимо…

— Неужели ты не понимаешь? — внезапно выкрикивает Бэт. — Дело не в том, что уехали мальчики. И не в чем-то еще. Все дело во мне. В том, кто я. Ничего не изменится. Ты не развеселишь меня, не отвлечешь от моего состояния поездкой на море. Неужели ты сомневаешься в том, что я сама отдала бы все, лишь бы не быть такой, какая есть? — Она с силой ударяет кулаком по ноге. — Лучше умереть, чем проснуться в очередной раз утром и почувствовать себя вот так; и единственная причина, по которой я все еще здесь, — моя трусость! Из-за трусости я не могу решиться на настоящий поступок!