Центурион
Шрифт:
– Нет.
– Ну и умирайте. Я подожду. Индивид, который промышляет похищением и вивисекцией людей только потому, что они имели несчастье родиться псиониками с даром сострадания к ближнему, вполне заслуживает адекватной экзекуции.
Хэри Майер замотал головой в отчаянии.
– Что?
– Вода холодная.
– Меня не волнует ваш комфорт. По законам жанра я должен был бы поливать вашу грешную макушку кипятком. Не хочу – пытки, в сущности не моя стихия. Вот, даю вам пять минут – или мы договариваемся, или вы отправляетесь
Хэри забился – вода залила ему уши, подбиралась к носу.
– Разум милосердный!
– О милосердии надо было думать раньше – когда отаптывали свои грязные делишки.
– Если я заговорю, меня пристрелят.
– А если не заговорите – я вас утоплю. Что выбираете?
– Отпустите меня немедленно!
Гость встал с края ванной.
– Мне надоели ваши ломанья. Так вы согласны? Да или нет?
– Да, Разумом вы проклятый садист! Тону! Выключайте воду! Да!!!
Алекс пожал плечами:
– Я не садист. Я чернорабочий справедливости… Эй, не пускайте пузыри, Хэри, сейчас все выключу.
Стриж (а это был он) перекрыл кран, отковырнул пробку. Вода с шумом устремилась в отверстие, ванна мигом опустела.
– Надеюсь, вы не передумаете, Майер. Не хотелось бы начинать водную процедуру сначала.
– Сначала отцепите меня, потом все скажу.
– Потом отцеплю, сначала скажите. Ну и?
Майер вздохнул:
– Разум и Звезды! Призываю вас в свидетели – я не виноват! Это он во всем виноват. Он меня жестоко принуждает!.. Я держался, как герой… В общем, слушайте, это произошло так…
Дезет внимательно выслушал сбивчивый рассказ пси-философа.
– Ваши друзья, Майер – это нечто. Процветающий болтун, оказывается, любит общество сумрачных инсургентов.
– Я попал к ним случайно – это складывалось почти как шутка. Когда я понял, в чем там дело, было уже поздно – мне отрезали путь назад. Звездами клянусь – я не трогал мальчишку. Я не хотел ничего плохого, я просто струсил и поддался на уговоры Эшли. Вы ведь не убьете меня, Алекс?
– Где они теперь?
– Адрес в моей записной книжке, она осталась на столе.
Стриж не поленился сходить за книжкой, пролистал ее, обнаружил искомое. Насквозь промокший Хэри Майер неловко ворочался на дне ванны.
– Отцепите меня, Алекс.
Стриж поднял пистолет.
– Мне очень жаль.
На него в упор смотрели потемневшие глаза Хэри в пол-лица.
– Нет! Алекс, пощадите!
Стриж молчал. В стерильной кафельной комнате почему-то запахло горькой полынью. Где-то трещала несуществующая цикада. “Мне некуда девать тебя, парень,” – подумал Стриж. “И я не могу тебя отпустить. Иначе завтра же мне на хвост сядет вся полиция Каленусии вкупе с Департаментом…” Он чуть прижал курок.
– Алекс, вы обещали!!!
“А если я сейчас застрелю его – чем я буду лучше Хиллориана?..”
– Алекс…
– Ладно, – Стриж убрал пистолет и освободил лодыжки
– Куда?
– Туда.
– О, Небо! Они же меня убьют. По их меркам я предатель.
– У тебя нет выбора, Хэри Майер. Вперед.
– Руки отомкните.
– Успеется.
В первую очередь Стриж отключил визгливую музыку, отыскал кухню, наскоро зажарил и поспешно съел яичницу. “Я становлюсь гуманистом, то-то посмеялась бы леди Наан…” Освобожденный от наручников Грубиян Хэри брезгливо стащил с себя мокрый джемпер.
– Я переоденусь. Какой вы все-таки ублюдок, Алекс.
– От ублюдка и слышу. Сами нагадили в деле Симониан – сами будете исправлять. Поэтому пить можете не больше наперстка. У меня нет желания возиться с алкоголиком. Не будет от вас пользы – убью.
– Будет польза, не занудствуйте. Ладно, я признаю, что поступил с этой сенс-девицей как подлец. Но вы нагнали на меня такого страху, что по определению можете считать себя удовлетворенным. У меня до сих пор колени дрожат.
– Ваша машина на ходу?
– Конечно. Там, в гараже, за домом.
– Возьмите ключи. Сядете за руль.
– Вы мне настолько доверяете?
– А куда вы денетесь?
Солнце медленно ползло к полудню. Они вместе вышли во двор. Хэри Майер распахнул дверцу низкого, леопардовой масти, приметного кара. Стриж поморщился.
– А поскромнее что-нибудь есть?
– Нету.
– Ладно, сойдет.
– Кто вы все-таки такой?
– Излишние знания, профессор, вредны философам. Они затмевают идеальную чистоту пустых абстракций. Считайте, что я бескорыстный друг Джулии Симониан.
Кар, заложив вираж, выехал на трассу. Позади колыхалось ленивое полуденное море… Великое дело – spes!
Глава XXII
Любительская акция на двоих
7006 год, Каленусийская Конфедерация, Полис Параду.
Леопардовый кар легко мчался по шоссе, стремительно покидая пригород. Рукотворный рай Параду издали казался садом, прикрытым легкой муаровой дымкой.
– Вы куда рулите?
– Не будьте таким подозрительным, Алекс. Я по кольцевой, искомый район – тот еще подарок. Трущобы, впрочем, живописные. Сейчас доедем, увидите сами.
– Чего они все-таки хотят, ваши друзья?
Майер прищурился, словно от головной боли.
– Они мне не друзья. Эшли – человек идеи, его пунктик – уничтожение псиоников как явления. Человек высшего круга и революционер в одном лице, холодный, как рыба, практичный, как универсальный нож.
– Какая холера занесла его в трущобы?
– Ну не в своем особняке же он будет держать эту Симониан… Его отец – местный магнат, дядя – сенатор, сам Эшли в семействе слывет за маньяка.
Стриж нехотя кивнул.