Центр притяжения

Реакции на песню «Dirty work», вышедшую 13 марта, были смешанными. Одни восхваляли ее за дерзкий текст и свежее звучание, другие сокрушались, что Black Thorn без мощных вокальных песен — это уже не Black Thorn. Но при этом в социальных сетях завирусились сразу два отрывка.

В самом начале Тэюн то ли поет, то ли зачитывает на смеси корейского и английского фразу с примерно таким содержимым: «А ты? Ты тоже трусливо кидаешь в меня свои грязные фразы? Знаешь, я зарабатываю на этом, так что продолжай.». Этот отрывок стал чем-то вроде мема, под него снимали миллионы роликов в тематике «Вы все пожалеете, что плохо говорили обо мне». И так же много было видео в социальных сетях с

танцами под припев данной песни.

В итоге сложилась ситуация, когда сначала песня не казалась успешной. Она появилась в чарте Melon, но на низкой позиции, и почти не поднималась в течение недели. В Billboard ее и вовсе не было. Однако потом ситуация изменилась и песня начала набирать популярность, особенно это было заметно по иностранным чартам. Но планировался-то другой результат. Первые два сингла были нужны для того, чтобы все обсудили и осудили Black Thorn, по тысячному разу перемыли им косточки, вспомнили все скандалы прошлого года… Дальше уже можно надеяться на видимые достижения. Быстрая популярность немного дезориентировала.

И их обсуждали. И осуждали, разумеется.

«Да как они только посмели выпускать такую музыку? Какие они наглые, бессовестные, как их вообще корейская земля носит? После того, как один участник группы сел в тюрьму за пьяное вождение, они обязаны несколько лет извиняться за то, что лично его не остановили».

Это преувеличение, конечно, но шума было много.

Стоит отметить, что именно в это время Хару ходил на благотворительный аукцион. Книга, которую он пожертвовал, силами корейских СМИ превратилась чуть ли не в национальное достояние: бесценный экземпляр, семейная реликвия. Хару хвалили за пожертвование на благо сироток так, будто он пару миллионов долларов отдал. На фоне его благородства у антифанатов не получалось хейтить релиз группы с полным размахом.

Было у этого аукциона и другое неожиданное последствие. В сети появился быстро набравший популярность пост, где кто-то предложил голосовать за лучшую невесту для Хару. В качестве невест — все девочки, рожденные в богатейших семьях Кореи, по возрасту младше Хару, представленные обществу или имеющие открытые аккаунты в социальных сетях. Проще говоря — все, чьи фото есть в открытом доступе. У каждой фотографии — имя, возраст, состояние семьи, чем увлекается потенциальная невеста. Хару и не думал, что столько богатых девчонок известны публике — в списке было четырнадцать кандидаток на его руку, сердце и банковский счет. Знаком он с немногими: Наён, Аюн, Ивон и еще две были представлены ему на аукционе. Хару даже не представлял, что и думать по этому поводу. Кахи тоже не знала, как к этому относиться: она впервые столкнулась с тем, что фанатки устраивали баталии — вплоть до взаимных оскорблений — пока решали, какая богатая девица станет достойной женой их кумиру.

Важным нюансом являлось то, что пост писал кто-то, разбирающийся в светской жизни. Например, семья Аюн не афиширует свое богатство, потому что большая часть их состояния — в акциях, практически везде у них менее пяти процентов, то есть, они не входят ни в какие советы директоров и могут вообще не упоминаться в списках владельцев. Но всё же неизвестный составитель топа невест знал и о том, что чета Ли богата, владеет огромной коллекцией произведений искусства, знал и что Аюн — их внучка. Кахи не смогла найти посты, которые бы подтверждали происхождение Аюн, Хару сам подтвердил, что все написанное — правда. Получается, кто-то из «тусовки» богатеев сделал достоянием общественности информацию, которая обычно недоступна обычным людям. Кахи, разумеется, пообещала пристально следить за этим профилем — мало ли что еще всплывет.

На самом деле, две недели перед релизом «Wicked» ощущались очень странно. Вступление Тэюна в «Dirty work» стало мемом в интернете. Фанаты обсуждали танец под дождем, делая посекундные скрины клипа, чтобы рассмотреть все детали тел, облепленных промокшими футболками. Попутно разбирали значение татуировок.

Хейтеры группы строчили гневные комментарии, требуя расформирования Black Thorn. Обычные жители Кореи обсуждали книгу с несколькими корейскими легендами так, будто она достойна храниться в Национальном Музее. На одном из форумов участницы выбирали Хару жену. Попутно кто-то собирал подписи, требуя заменить главного актера в одной из дорам, ведь Тэюн лучше сыграет парня-тхэквондиста. Короткий ролик под названием «Моменты, когда Сай очень секси» за месяц набрал восемьдесят миллионов просмотров в Тиктоке и стал одним из самых популярных фанатских эдитов. И самое ненормальное — внезапная популярность Сухёна стала причиной появления очень странной возрастной сасэнки, которая бегала за ним и кричала фразы типа «Надень шапочку, простынешь!» и «Я хочу купать тебя в ванночке и закутывать в белоснежные простыни». Женщина пугала и смешила одновременно, отделаться от нее было невозможно, потому что она не пыталась никого потрогать и даже фотографии не делала, просто ходила следом и говорила свои отвратительные фразочки. Фанатки ее тоже начали узнавать, назвали «Тетка» и все пытались придумать, как от нее избавиться законным способом. Адвокаты New Wave тоже пытались придумать способ отделаться от однозначно ненормальной женщины, но просто так людей в психушку в Корее не забирают.

Какой-то театр абсурда, а не реальная жизнь.

Хару знал, что агентство тоже в растерянности. Там не планировали всего этого, поэтому не очень хорошо понимали, что теперь делать. По планам Black Thorn до середины мая работают по достаточно свободному графику, готовятся к тому, что будет в июле, а сейчас… Логичным выходом было бы начать продвижение «Dirty work» на музыкальных шоу, это бы подстегнуло интерес публики, который возник… из-за всего того, что Хару кажется театром абсурда. Но Минсо все же решила не менять планы, поэтому, вплоть до выхода «Wicked», парни ходили на занятия в университете, потихоньку готовили номера и набирались сил перед будущим напряженным графиком. А еще — снимали клип.

Клип для «The way» планировался со сложным монтажом. Они будут сниматься по одному и в паре с девушкой, танцевать отдельные части и просто стоять рядом, а монтаж потом сделает плавные переходы — как будто один мембер группы превращается в другого. В качестве дополнительных визуальных кодов будет вода, что и стало причиной репетиций.

Когда они приехали в съемочный павильон, там уже заканчивали съемку предметных кадров — снимали рябь на воде, бросали на ее поверхность розы и кружевные ленты, смешивали жидкости двух цветов для красивых визуальных эффектов. В самом павильоне было что-то вроде неглубокого бассейна, примерно по щиколотку, но отдельно стояли и другие «бассейны» с пластиковыми бортиками, где вода была чуть выше уровня пола.

Правильно двигаться в воде оказалось не так-то просто — нужно было научиться все делать без лишних всплесков, потому что съемочной группе была нужна красивая рябь, а не брызги во все стороны. Еще их учили работать с метками на съемочной площадке — так как движения будут синхронизированы силами монтажа, задача актеров — упростить и удешевить этот процесс, сразу двигаясь в нужном темпе.

Парни потратили на репетиции около двух часов и вымокли почти до нитки, несмотря на то, что воды в бассейнах было немного.

И уже на следующий день стартовали съемки. Долгие, нудные и не особо веселые. Они снова и снова прогоняли отдельные моменты песни, танцевали, переодевались в сухое, снова повторяли свои отрывки на камеру и танцевали, снова переодевались. Всего за шесть часов съемок каждый сменил по пять-шесть комплектов одинаковой одежды, а их партнерша и того больше, потому что ей приходилось сидеть в воде, а иногда даже лежать.

Часть кадров на следующий день доснимали Ноа и Юнбин: пока все были на занятиях, эти двое ныряли в бассейн для дайвинга и снимались уже под водой. Вечером все семеро поехали на третью точку, к бассейну, где планировалась съемка отдельных кадров.