Чтение онлайн

С обещанием вернуться сегодня же, они направились к мистеру Дикрепиту. Семейную пару Том по непонятным для себя же причинам откладывал напоследок…

Вдовец, он и в Англии вдовец, подумал Том, оказавшись в доме мистера Дикрепита. Пыль и беспорядок, беспорядок и пыль. На журнальном столике гора забытой корреспонденции, газеты, счета, до верха набитая окурками пепельница. Фотографии старого терьера с потухшим взглядом перемежались счастливыми – веселые и румяные внуки, сыновья в презентабельных костюмах, зазывные пейзажи моря, яхт и горных

курортов. Четкий контраст с обнищалым жилищем отца и деда.

Мистер Дикрепит был под стать атмосфере дома. Согбенная спина, жилистые длинные руки с синими линиями вен, бледная, почти прозрачная кожа, свисала с лица и шеи складками, старческие пятна на лице. Глаза, как и у терьера с фотографии, бесцветные, усталые, слезящиеся. Том ощутил невольный приступ брезгливости.

Дребезжащим голосом мистер Дикрепит обрисовывал план работ, а Антонин, прикорнув к дверному косяку, вздумал дремать. Том выслушал, кивнул и внезапно решил:

— Я к Коузи.

— Я с тобой, – проснулся Антонин мгновенно: не у каждого возникнет желание убираться в одиночку на такой свалке.

— Нет, – произнес Том таким тоном, что Антонин мигом посерьезнел.

— Почему?

Том задумался, ответил негромко:

— Не знаю, просто так… нужно.

Растерянный Антонин остался, но так и не понял причины отказа, как и сам Том. А когда на стук из дома Коузи не отозвались, списал на предчувствие неудачи. Постоял для вида на пешеходной дорожке, разглядывая непримечательный фасад, показалось, что в окне на втором этаже дрогнула шторка, но на этом все. Том пожал плечами и со спокойной душей вернулся к мистеру Дикрепиту, работы там на десятерых…

Пока пересекал улицу, до уха донеслись странные чуть знакомые выкрики. Том оторвал взгляд от мостовой, так и есть – блуждающая орава мальчишек, человек семь–восемь, по–летнему безнадзорные и непредсказуемые. И чего их занесло на тихую окраину?

Щуплая фигурка резко выделялась из шумной толпы, забитая, жалкая, даже по походке этого мальчика, Том понял, что тот нездоров от рождения. Разгоряченные мальчишки от осознания численного превосходства смелели на глазах, пинки и толчки становились увереннее, наглее. Неловкая фигурка, как тряпичная кукла, металась от одного к другому.

«Ох, несладко придется пареньку, если взрослые не вмешаются», – подумал Том бегло и скрылся за калиткой мистера Дикрепита. Не останавливаясь, прошел на задний двор. Антонин с разобиженной физиономией стоял у водонапорной колонки, брызги летели во все стороны, алюминиевое ведро шумно наполнялось водой.

— Что он велел делать? – с ходу спросил Том, привычно закатал рукава.

Антонин презрительно окинул его с ног до головы, цокнул языком.

— Вернулся?

— Обижаются только девчонки, Антонин, – улыбнулся Том примиряюще. – Так что он велел делать?

— В мастерской убраться.

— А сам где?

— На терра–асе, почитывають прессу и курють… Уже насквозь табаком пропах, зачем еще?..

Том перебил:

— А мастерская…

Много там?

— Иди, глянь.

Мастерская располагалась на цокольном этаже, двустворчатая крепкая дверь под острым углом к земле, больше напоминала убежище от ураганов. Уже по ступенькам, кривым и грязным, Том понял, каково будет внутри. Воздух прохладный. На полу откуда-то прелые желтоватые листья, ворох сырых стружек, заплесневелые стеллажи и ржавые подпорки, большой добротный стол на крепких ножках, ящики с инструментами, утварь для работы в огороде, скрученные, как дремлющие змеи, поливочные шланги.

Том бегло окинул полки. Некогда мистер Дикрепит был хорошим столяром, а судя по брошенным заготовкам, и искусным резчиком по дереву. Незавидная старость…

Антонин с ведрами подошел к дверям, спросил с интересом:

— Как думаешь, до шестнадцатилетия управимся?

— Боюсь только к совершеннолетию, – вздохнул Том.

— Вот и я боюсь, – присел на корточки Антонин, на грязное нутро мастерской смотрел с опаской. – А с чего обычно начинают уборки?

Том опять вздохнул, принял руководство на себя:

— Ведра оставь у входа. Смахиваем весь хлам с полок на пол, нужное выносим во двор. Паутину, пыль и прочее – в мусорное ведро. Потом влажная уборка, и следом заносим «нужное» обратно, расставляем в алфавитном порядке…

— С «A» до «Z» или с «Z» до «A»? – полюбопытствовал Антонин.

Том предельно серьезным тоном поддержал шутку:

— Думаю лучше придерживаться классики… с «A» до «Z». Еще и таблички сделаем.

С громкими чихами и кашлем взялись разбирать завалы. Антонин чертыхался, клял мистера Дикрепита на чем свет стоит, а Том слушал – пополнял запас ругательств волшебного мира. На заднем дворе образовалась внушительная гора «нужного», но Антонин выносил еще и еще, черный от пыли лоб избороздили ручейки, глаза разъедало.

В очередной раз он ввалился в мастерскую, ноги подкосились, с треском рухнул на ступени.

— Знаешь, – воскликнул Антонин в сердцах, утер рукавом лицо, – я больше не хочу быть сиротой! Я домой хочу.

— Иди, – ответил Том коротко.

Антонин посидел молча, хмурый, как грозовая туча, затем выудил из угла веник и вернулся к уборке. Сначала мочил прутья в ведре с водой, как научил Том, а уж потом сметал в центр мастерской. Пыль постепенно оседала, запах мокрого дерева и бетона лез в ноздри, Антонин сопел, косился на Тома, который работал молча и сосредоточенно.

Вдруг Антонин отбросил веник, заскулил:

— Как ты это делаешь? Я тоже так хочу!

— Ну, что опять? – нетерпеливо отозвался Том.

— Ты вроде тоже работаешь, – стал жаловаться Антонин, – но как-то иначе… Тебе вон и не скучно вовсе. Почему?

— Я думаю.

Антонин не отставал:

— О че–ом?

— Обо все–ом, – передразнил Том. – О Слизерине, о печатях, о Крестной, о книгах, о тебе… о надоедливом.

— Везет, – загрустил Антонин, – а мне даже подумать не о чем.