Чтение онлайн

Где она? В лондонской квартире? Нет, не может быть. В Брюсселе? Не похоже. Наверное, в Афинах. Пейдж вспомнила, что летом в Афинах очень жарко. Но сейчас ей было холодно, она покрылась гусиной кожей, ноги и руки стали ледяными. За окном совсем темно, значит, сейчас ночь. По-видимому, почтальон, принесший посылку, работает сверхурочно, чтобы побольше получать.

Пейдж вдруг очень захотелось спать, и она вернулась в кровать. Сон – это как раз то, что нужно, а утром она проснется и все станет на свои места.

Ей

снилось, что она и Тим гуляют по Национальному парку в Афинах, а между ними идет Брайан, держа их за руки. Тиму очень идет белая летняя форма с погонами подполковника, а сынишка в белых шортиках и рубашке просто очарователен. Пейдж очень гордится ими обоими. Они прогуливаются по дорожкам в тени огромных старых деревьев. Время от времени какой-нибудь грек останавливается, чтобы выразить восхищение мальчиком. Тот лопочет по-английски, и грек качает головой и цокает языком, показывая, что не понимает, но все равно гладит ребенка по голове. Брайан застенчиво отворачивается – его гораздо больше интересуют не люди, а гроздья бананов, свисающие с деревьев, – и начинает клянчить банан.

– Брайан, они еще не спелые, – терпеливо объясняет Пейдж трехлетнему малышу. – Потерпи до дома, и я дам тебе банан.

– Мама, мам, проснись!

Пейдж чувствует, как кто-то тормошит ее, и, открыв глаза, видит склонившегося над ней Брайана. К ней медленно возвращается память. Значит, она все-таки в Лондоне, а не в Афинах. Сыну двенадцать лет, а Тим… Муж умер.

– О нет!

Пейдж закрыла глаза, мечтая вернуть сон, в котором все было так замечательно, но Брайан не дает ей уснуть:

– Мама, проснись, пожалуйста. Я приготовил тебе чай с бутербродами и принес печенье.

Пейдж с трудом открыла глаза и села. Неужели она проспала весь день? Мельком взглянув на отражение в зеркале, женщина ужаснулась: волосы торчат во все стороны. И когда успела появиться седина?

Брайан поставил поднос на стол, сел напротив матери, налил в чашки молоко, потом чай.

– Я же просила тебя позвонить после ленча. – Пейдж сделала глоток, посмотрела на аппетитного вида печенье и поняла, что проголодалась.

– Я звонил, но телефон не работает. Может, ты не оплатила счета?

Пейдж не помнила. Счетами всегда занимался Тим.

– Я могу заплатить, ты только покажи, где лежат счета, и дай мне денег, – сказал Брайан.

Отставив чашку с недопитым чаем, Пейдж прошла в гостиную. Письменный стол был завален бумагами, и от одного их вида ей стало нехорошо. Но она все-таки порылась в поисках счета. Это оказалось непросто, буквы расплывались перед глазами.

«Нужны очки», – подумала Пейдж, но где они, не могла вспомнить.

– Тим знает, где что лежит, – громко сказала она. – Когда он вернется домой, я попрошу его найти счет за телефон.

– Мама, дай я сам попробую найти.

– Нет! Не смей

рыться в папиных бумагах. Ты все перепутаешь, и он рассердится.

Брайан попятился и нахмурил брови. И тут Пейдж снова вспомнила, что муж умер. Однажды утром Тим вышел из дома живой и здоровый, а днем ей позвонили с работы и сказали, что он упал замертво. Ему было пятьдесят два года. Пейдж до сих пор не могла поверить, что Тима больше нет.

Она вдруг рассердилась.

– Ну хорошо, я сама найду этот проклятый счет, раз Тим не может.

Брайан молча протянул ей очки. В очках Пейдж смогла прочесть, что написано на бесчисленных листках. Оказалось, что все это счета, сплошные счета: из прачечной, от мясника, из бакалейной лавки… Чем дольше она их перебирала, тем сильнее ей хотелось закричать. Квитанции сыпались со всех сторон, Пейдж в ярости отшвырнула их и попятилась от стола, мгновенно забыв, что она там искала.

– Мама, ты не распечатала подарок. – Брайан протянул ей тонкую плоскую коробку, перевязанную красивой лентой. – Я получил бумажник.

Пейдж взяла коробку и пробежала глазами записку от сестры. Алекса писала что-то о Париже и о том, что пыталась ей позвонить. «Мы будем рады видеть тебя и Брайана в Нью-Йорке, квартира большая, и было бы замечательно, если бы вы…»

– Замечательно? Я не желаю тебя видеть! – закричала Пейдж и, выронив записку, осела на пол.

– Мама, ты будешь допивать чай?

Пейдж не знала, чего ей хочется, точнее, она не хотела ничего. «Зачем я живу? – спрашивала себя Пейдж и не находила ответа. – Тима нет на свете, зачем же жить мне?»

Мальчик присел рядом.

– Мама!

Пейдж закрыла глаза. Когда Тим был жив, с ней было все в порядке, тогда жизнь имела смысл. Теперь же все сделалось ненужным. Ей стало очень грустно, Пейдж закрыла лицо руками и заплакала.

– Брук, я готов! – крикнул Филипп.

Заместитель продюсера – Брук Риттер, миловидная женщина лет сорока с небольшим, ждала за дверью его кабинета на студии Эн-би-си, чтобы ознакомить со списком предполагаемых гостей ток-шоу. Она деловито вошла в кабинет, держа наготове уже раскрытую папку, и с ходу начала:

– Руководитель медицинской клиники Меннингера, где используют нетрадиционные методы лечения, согласился дать интервью, если вы приедете к нему в Канзас. Миссис Берк, напротив, будет рада прилететь в Нью-Йорк. За наш счет, естественно. Она считает, что это поможет ее мужу добиться кресла сенатора, и несколько раз вспоминала, как миссис Акино дала вам интервью перед выборами на Филиппинах и победила. По-моему, миссис Берк считает, что вы принесете им удачу.

Филипп усмехнулся:

– Я не против, пусть все так считают, даже если это и неправда.