Чтение онлайн

Спенсер и семья Дельгадо вошли в бар полчаса спустя. Как и планировалось, они посетили Нью-Йорк, где сняли квартиру в жилом здании, из окон которого открывался вид на Центральный парк. Крис и Кармен приняли решение пожениться в этом городе, как только операция завершится. Эйнджел подкатил к месту сбора через двадцать минут после них.

Теперь все выглядели совсем не так, как прежде. Стройную фигуру полковника Вэлина плотно облегал элегантный двубортный костюм с жилетом из тонкой светлой ткани, который пошил его старый знакомый - портной с улицы Сэвил-Роу в Лондоне, славившейся большими мастерами

своего дела. Вэлин прихватил с собой эту тройку из Лондона, куда заезжал перед началом операции.

На О'Рурке отлично сидели полинявшие джинсы, их дополняли ковбойские сапожки на высоких каблуках, снежно-белая рубашка и коричневый замшевый жилет. Наряд завершали темные очки с пурпурными стеклами. Гарсия представлял точную копию преуспевающего выпускника престижного американского колледжа. На нем был синий костюм из дорогого магазина "Брукс бразерс", нежно-голубая рубашка "Оксфорд" с пристегивающимися кончиками воротника и простой вязаный темно-синий галстук. Ноги были облачены в сверкающие неземным блеском лакированные туфли.

Спенсер по-прежнему носил бейсбольную кепку, кожаную куртку и мокасины, что составляло разительный контраст с нарядами сестер Дельгадо, которые были одеты по последней моде и из самых шикарных магазинов.

На Кармен был костюм от Версаче, черные колготки и розовые туфельки на низком каблуке под цвет костюма. Ее волосы были собраны сзади в пучок, а глаза скрывались за огромными темными очками.

София являла настоящую картину в желтых тонах: платье от Альбертини и бижутерия от Шанель. Спенсер явно не жалел денег. На Хезусе был строгий черный костюм, белая рубашка и тонкий черный галстук. Видимо, он все еще оплакивал погибших членов своей семьи. Его волосы были коротко подстрижены, и он производил впечатление "крестного отца" мафии на пути в церковь.

Кармен и София вначале тоже настаивали на том, что им следует быть в трауре по погибшим матери, сестре и брату, но Спенсер решил, что не стоит привлекать к себе слишком много внимания. Он заказал номера в отеле "Холидей инн" и в конечном итоге убедил сестер, что их наряды должны соответствовать роли приехавших поразвлечься девушек. Хезус неохотно согласился с доводами Спенсера, но отстоял свое право сохранить траур, и Крис был вынужден уступить.

На Эйнджеле была нежно-голубая гавайская рубаха, розовый костюм по моде из телевизионной серии "Полиция нравов Майами", белые туфли, полюбившиеся яхтсменам; он был без носков, а завершали его облик темные очки с зеркальными стеклами. Нижнюю часть его лица обрамляла двухдневная щетина, волосы были не мыты и не стрижены. Он снял номер в отеле "Шератон" на окраине Ричмонда.

– Поберегись!
– насмешливо провозгласил Спенсер, завидев молодого коллегу.
– Перед вами сам Дон Джонсон [Актер, играющий главную роль в телесериале "Полиция нравов Майами".].

Эйнджел раскланялся перед компанией, присел за столик и заказал бурбон [Выдержанное американское виски, получившее свое название от места производства - округа Бурбон в штате Кентукки.] с водой и льдом, не забыв подмигнуть официантке, предварительно сняв темные очки.

Он чувствовал себя богачом после того, как продал колумбийский кокаин знакомому подпольному дельцу в Майами,

и теперь надеялся еще больше разбогатеть, получив свою долю гонорара за операцию в Колумбии. Однако богатство не ударило ему в голову, и он не забыл людей, ставших его близкими друзьями, когда всем им грозила смертельная опасность.

– Прекрасно выглядишь, - сухо заметил Вэлин.

– Стараюсь, сэр, - весело парировал Эйнджел.
– Вот только никак не могу привыкнуть к тихой жизни.

– Не волнуйся, это можно быстро исправить, - заверил его полковник.

– Как насчет еще одной операции?
– осведомился Эйнджел.

– Видно, тебе мало досталось в прошлой, - вмешался в разговор О'Рурк. Может, ты вообще мазохист по натуре?

– Твоя новая операция начинается прямо сейчас, - остановил шутливую перепалку Вэлин.
– О будущем, возможно, поговорим несколько позже.

– Заранее на все согласен, полковник, - откликнулся Эйнджел.

– Встреча назначена?
– спросил Спенсер.

– Да, - ответил Вэлин, - сегодня утром мне подтвердили по телефону, что все на мази.

– Когда?

– Завтра в два часа дня.

– Они очень удивились, когда вы им позвонили?
– поинтересовался Эйнджел.

– Я бы сказал так: для них это было сюрпризом.

– А с кем ты говорил?
– спросил Спенсер.

– С Танком Танкертоном. Трижды. Первый раз - в пути, как только мы покинули ранчо, второй - вчера во второй половине дня и третий - сегодня утром.

– Танк - мой старый друг, - вставил Хезус.

Взлин кивнул.

– Между прочим, я и словом не обмолвился о Гарсии.

Колумбиец вскинул голову при упоминании его имени, и Хезус перевел ему содержание беседы.

– Никто не знает, что он вылетел из Колумбии вместе с нами. Более того, никто вообще не догадывается о его существовании.

Хезус шепотом продолжал синхронно переводить.

– И на эту встречу придут все ее прежние участники?
– продолжал уточнять Спенсер.

– Да, все те же четверо, - подтвердил Вэлин.

– И принесут наши деньги?
– не удержался Эйнджел.

– Во всяком случае так мы договаривались, - ответил Вэлин.
– Треть гонорара в качестве задатка, вы ее получили, а остальное - по завершении операции.

– Танк что-нибудь говорил о солдатах, ко

торых послали организовать нам встречу на аэродроме?
– спросил Спенсер.

– Словом не обмолвился. Но я не думаю, что ему что-либо известно на сей счет.

– Все равно одному из этих ублюдков придется дорого за все заплатить, с угрозой в голосе сказал Эйнджел.

– У тебя оружие при себе?
– спросил Вэлин.

Эйнджел похлопал ладонью по левому плечу и мрачно заметил:

– Я теперь всегда имею при себе оружие, полковник. В наши дни трудно быть чересчур бдительным.

– Завтра прихвати пушку с собой, - сказал Вэлин.
– Надо, чтобы все были вооружены, кроме Гарсии. В прошлый раз нас тщательно обыскали и к тому же пропустили через детектор металла. Возможно, придется брать помещение штурмом.

– Я не против, - согласился Спенсер.
– Главное, что завтра день получки. Я весь горю в ожидании счастливой минуты.