Цена предательства
Шрифт:
В общем, держи…
Что-то полетело вниз, и рядом с Антоновым упал пистолет. Чингиз продолжил:
— Там один патрон в патроннике. Ну ты понимаешь.
Большего для тебя я сделать не могу. Если бы раньше, но что об этом говорить?
Что он подразумевал под фразой «если бы раньше…», Сергей не понял, да и не главное это было теперь. Сергей продолжал слушать отрывистую, даже в какой-то степени виноватую речь полевого командира.
— Ты, капитан, значит, решай теперь сам. Так уж сложилось в нашей жизни. Черт бы ее побрал… Я ухожу…
Прощай, капитан.
— Прощай,
Но ночной гость его уже не слышал, удаляясь от подземного каземата.
Антон не сразу смог взять оружие. Кисти рук распухли. Все же левой рукой получилось, и рукоятка «ТТ» легла в его изуродованную ладонь. Пальцем он дотронулся до спускового крючка, слегка нажал, тот подался. Все в порядке. Выстрелить он сумеет. Ну что же, спасибо и на этом, бывший шурави. Теперь бандиты уже точно не увидят поверженного ИМИ русского офицера. Он уйдет из жизни сам, когда захочет, да простит его господь за этот смертный, но вынужденный и оправданный грех.
Сергей откинулся на влажную, холодную стенку. Прикрыл глаза.
Сколько еще ждать? Час? Два? Или несколько минут?
Оказалось — чуть более получаса.
Во дворе загорелся свет, раздались голоса и шум, указывающий на то, что боевики выходят из дома.
Начинается.
Кто-то, не Чингиз, отдал короткий приказ, и к колодцу стали приближаться несколько человек, о чем-то переговариваясь на чужом языке.
Пора.
Сергей поднял взведенный пистолет, прислонил холодный металл ствола к виску.
Сейчас! Как только сбросят веревку…
Глава 30
Спецназовцы группы «Шквал» рассредоточились, перекрывая аул с трех направлений. Они рассыпались в цепь, на интервал визуального контроля, и залегли. У каждого из них была своя задача, и каждый знал, ЧТО ему делать, когда таймер на браслете руки мигнет красным светом, что будет означать начало штурма.
Подполковник Согрин не сводил взгляда со двора. Он увидел, как к колодцу, где находился пленный капитан, подошел один из боевиков, судя по форме и осанке, занимающий в банде не рядовое положение.
Тут же снайпер группы, лежащий рядом с командиром, вскинул винтовку, взял на прицел чеченца, следил за малейшими движениями последнего. Одно движение боевика, которое можно расценить как угрожающее пленному офицеру, и пуля разнесет бородатую голову Но пока угрозы от ночного посетителя не исходило Боевик о чем-то разговаривал с узником, разговаривал спокойно.
Когда в руке чеченца появился пистолет, снайпер напрягся, его палец медленно повел спусковой крючок к рукоятке винтовки. Но пистолет выпал из рук бородача и исчез в колодце. При этом боевик остался неподвижен.
Снайпер ослабил нажим, и спусковой крючок встал на место.
Чеченец встал и вернулся в дом.
Снайпер с Согриным переглянулись. Что бы могла означать передача оружия пленному? Это была непонятка, как выразился командир спецгруппы, продолжив наблюдение, держа в руке микропередатчик с мигающим зеленым светом индикатором. Когда командир нажмет на кнопку пульта управления, цвет изменится на красный
Но пока вокруг стояла тишина, и ничего не говорило о скорой кровавой бойне. Именно бойне, так как задача перед группой стояла конкретно: освобождение пленного офицера с последующим тотальным уничтожением отряда сепаратистов. А это означало, что враг из аула уйти не должен Как не должно быть и пленных.
В доме загорелся свет. Согрин посмотрел на хронометр 4 24 Немного спустя из дома начали выходить вооруженные люди.
Они скапливались в центре двора.
4 32 Командир спецназа подал сигнал к штурму.
И тут же три молнии метнулись к дому. Первый залп сделали гранатометчики. Кумулятивные заряды, пробив окна с разных сторон, разорвались ослепительной вспышкой внутри здания.
Люди во дворе попадали на землю.
Второй залп, и молнии ударили по лежащим, слившись в один огромный огненный шар. И следом ураганный автоматный огонь. Раздались душераздирающие вопли боли и ужаса. Проведя массированный обстрел объекта, «спецы» рванулись в пылающий двор, срезая уцелевших бандитов короткими прицельными очередями.
4 43 — бойцы спецназа заняли объект.
Оставшиеся в «зеленке» снайперы внимательно осматривали выходы из аула.
Вот метнулась вдоль забора фигура, за ней другая.
Боевики внешнего охранения уходили из селения. До ближайшего кустарника — метров пятьдесят. Они рванулись туда Раздались одиночные выстрелы. Подстреленные тела наемников с ходу врезались в прибитую обильным дождем пыль грунтовой дороги. Снайперы поднялись и направились к своим.
Сергей, приготовившийся сделать последний выстрел, вздрогнул от первых взрывов. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, жестким обручем сковывая его Он поднял голову Наверху ослепительные вспышки, крики, интенсивный автоматный огонь, приближающийся к месту его заточения. Антонов понял, ЧТО значит эта канонада над ним. Кто-то штурмует аул и делает это профессионально.
Как это делают ребята из спецназа.
Рука с пистолетом рухнула вниз. Он судорожно сглотнул, продолжая смотреть наверх. Наконец наступила тишина, лишь несколько хлестких выстрелов. Антонов дрожал всем телом и не мог ничего с собой поделать.
Над решеткой кто-то склонился, и родной до боли голос Вовы Бережного крикнул:
— Антон! Серега! Ты жив?
— Э-э, я-я, — попытался ответить капитан, но не смог. Ком застрял в горле.
— Серега! Ты жив? — продолжал кричать в яму Володя.
— Жив, — тихо смог произнести Сергей.
И, собрав все силы, крикнул:
— Жив!
— Жив, чертила, жив! — Бережной не скрывал радости. — Товарищ подполковник! — крикнул он во двор. — Жив друг мой, понимаете?
Согрин подошел к яме.
— Ну а ты боялся, капитан. Сейчас мы быстро вытащим этого кавказского пленника. Семенов! Колтунов!
Ко мне! — командовал подполковник. — Поднять капитана из ямы. И смотрите, нежно, как пылинку, он ранен, усвоили?
— Сделаем, товарищ подполковник!