Чтение онлайн

Вдруг он изо всех сил толкнул меня. Чудом я не упала на пол, а приземлилась на кровать, что очевидно расстроило Рема, он дикими глазами проследил за моим полетом, даже прекратив орать на мнгновение

— Я ненавижу тебя! Ненавижу! — Я испытываю гнев, смятение, ужас, глядя на беснующегося Рема.

Он меня ненавидит! Все, это была последняя капля, в ушах гудело, перед глазами плавали разноцветные круги. Мне стало нестерпимо больно где-то внутри, там, где ничего подобного никогда не ощущалось. Меня предавали, били, унижали… Это оказывается ничего для меня не значило. Но эта сокрушающая, новая боль повергла меня в шок: я никогда не осознавала, какой сильной и непобедимой я была, когда меня любил Рем, пока, наконец,

он не предал меня — он меня убил…Мое сердце было разбито, тело измучено, душа стонала от горя…

— Рем, любимый, я… — на его лице было написано отвращение…Он меня не любил…Ему ничего не нужно от меня, ни сочувствия, и — уж точно! — никакой любви. НИЧЕГО!

— Я ненавижу тебя, тварь! Умри! — закричал он, схватил стоящий стул и с невиданной силой бросил в меня. В последнюю секунду я смогла избежать удара, метнувшись в сторону.

Он со всего плеча ударил меня в душу. Кричит о своей любви, оставшейся в Ардоре. Вот оно, его любовь там, а не здесь…Как больно…Я ору, — …ты всех их помнишь, любовниц твоих — и Маришка и Арнелия..! — Рем зарычал на меня, бешенно сверкая глазами… — Я тебя убью, тварь, ненавижу! Ненавижуууу! — С этого момента моя жизнь стала отсчитываться на минуты. Я убита…По какой-то загадочной причине я была проклята — предана всеми, уничтожена Ремом.

Рем вдруг как-будто вырос, его фигура зловеще вытянулась, заполнила собой всю комнату:

На моих глазах его лицо с висков стало покрываться черным рисунком, глаза ввалились, загорелись ярко красным огнем. О Создатели! Он сейчас, на моих глазах превращается в зверя! Он сейчас меня загрызет!

Я начала кричать, от панического ужаса кровь заледенела в жилах:

— А-а-а! Стоять, стоять, не трогай меня, я приказываю! — это его не остановило… Конечно, когда мои слабые приказы останавливали его…

В комнату вбежали охранники. Наконец то! Увидели ужасную картину — взбешенного, потерявшего контроль раба и испуганную меня.

Раба окружила толпа охранников. Их было так много, что я не видела тело ардорца за ними. Я услышала звук удара. За ним — другой. Перед глазами явилась сцена из казалось бы далекого прошлого. Избитый мужчина, на полу. И толпа солдат, склонившихся над своей жертвой. Они, сами испуганные, продолжают молотить поверженного раба, сквозь их ноги я увидела разбитое лицо Рема. На распухших губах блестела кровь… Все закончилось. Раб лежал без сознания, весь в крови, но все еще живой. Его грудь поднималась и опускалась.

В мою комнату вбегает Мериданон, вередийцы, еще какие-то люди. Я стою, потрясенная, не двигаюсь, мой взгляд устремлен на раба на полу. Почему, за что? Меня кто-то встряхивает, не реагирую. Смотрю как Рема берут за безвольные руки и волочут вон из комнаты. Со злорадством отмечаю, что они его боятся — даже скованного, избитого, безсознательного, боятся до ужаса. Я тоже его боюсь…

Краем уха слышу:

— Она в шоке, — слышу звук удара, кого то опять бьют, опять удар, щеку обжигает боль, это император опять дает мне пощечину. Вопросы, вопросы, все, трясут меня, сажают на кровать, что-то вливают в меня, вопросы, в ушах гудит. Казалось, еще чуть — и голова взорвется.

— Оставим ее в покое, в таком состоянии мы ничего от нее не добьемся… — я одна.

Тишина. Я не вытераю слезы. Свернувшись калачиком, я лежу на кровати и смотрю в темноту. Боль была просто невыносимой.

Отчаяние, как смертельная болезнь, поразило все мое тело. Пробирало до костей, выворачивало наизнанку, ломило суставы и жгло грудь. Раньше мне бы и голову не пришло, что эмоциональное опустошение сродни тяжелому недугу. Но теперь я была больна и, похоже, надолго.

Утро. В комнату входят слуги — хотят убраться в комнате, конечно, мои покои выглядят как поле боя… Просят меня уйти. Выходя из комнаты, я оглянулась в последний раз, я не узнала свою хорошенькую,

розовенькую, с куколками, зеркалами и лентами, комнату, такую же молоденькую, розовенькую и веселую, какою была я сама еще три месяца тому назад. Сейчас это был памятник моей боли, комната с разбитым зеркалом, помятыми книгами, расскидаными на полу, жуткими пятнами крови повсюду…У меня похолодело сердце, когда я увидала низенький диван, на котором мы целовались и на котором Рем говорил, что любит меня — обман, увидела валявшийся у двери стул, который Рем бросил в меня — а это уже правда и устремила неподвижные глаза на жуткую лужу крови, где Рем упал…

Да, они правы, надо уйти. Выскочив за дверь, я остановилась на лестнице — я поняла, что не знаю, куда идти…Я никому не нужна, вон даже черные человечки уже не интересуются мной. Медленно бреду по тихому дворцу. Скорее по привычке, выработанной за предыдущие пять лет, когда мне плохо, я иду в лабиринт, пошла я туда и сейчас. Меня не интересовали чужие секреты, мне не хотелось увидеть Рема в тюрьме, я шла в темные коридоры лабиринта, в моей душе не было света, я потерялась в темноте отчаяния. Ну что ж, я вынуждена признать самой себя, что я была влюблена в ардорца, раба, который меня знать не хотел и ненавидел, и что я умираю от любви к нему? Да, я должна быть честной сама с собой…

Иду, не обращая внимания на направление, да и поворотов нет, я окружена непроглядной темнотой — внутри и снаружи. Вскоре мне пришлось отвлечся от своих грустных размышлений и сконцентрироваться на окружающем меня лабиринте. Коридор стал узким, я касалась двух шершавых стен плечами, в абсолютной, непроглядной темноте я продолжала двигаться вперед, вытянув перед собой руки, делая каждый шаг вперед осторожно, сначала нащупывая пол ногой, а потом делая шаг. Не хотелось провалиться в яму и сломать ногу. Так, двигаясь медленно в течение следующих двадцати минут я вдруг уткнулась вытянутыми руками во что то твердое. Ощупала, похоже на деревянную дверь, нащупала задвижку, отодвинула. Толкнула дверь. К моему удивлению, дверь легко открылась, я вив моему удивленному взору заброшенную пещеру, вдалеке виднелся свет. Я исчерически захохотала — я нашла выход! Упала на пол пещеры и не могла остановиться хохотать, истерически всхлипывая и подвывая — я нашла выход, когда это уже никому не надо!

Я не помню, как добралась да своей комнаты. Меня время от времени все еще потряхивало от смеха. Я легла в огромную кровать и забылась сном.

Когда я проснулась была ночь, мои нервы напряжены — неравномерно мерцающие, а затем гаснущие; до меня доносились разные звуки, которые распадались и появлялись вновь. Я слышала признания Рема в любви, его крик о ненависти. Сначала тело было вялым, затем напряженным, после чего началась нервная судорога. Во рту пересохло, и меня бросало то в жар, то в холод. Я взяла кинжал. Я не хочу жить. Зачем. Я разбита и осколки моей жизни разбросаны мертвыми руинами вокруг. Приложила кинжал к сердцу — один удар и я свободна. Прицелилась, отвела руку для удара. Замахнулась, с силой направила кинжал в сердце…И…не смогла! Рука мне не принадлежала, я ее больше не чувствовала. Виски заломило, молотком бил металлический голос: — «живи Мира, я приказываю». Что это? Он меня заколдовал! Ушел сам и мне не дает уйти! Я его НЕНАВИЖУ!

Послышался грохот сапог, от сильного удара дверь едва не слетела с петель. В комнату ворвались люди. Я видела разъяренное лицо императора.

— Раб корчится и кричит, что ты собираешься убить себя… — посмотрел на кинжал в моих руках, на судорожно сведенные пальцы на рукоятке, остановился, замер, нахмурился… Зарос подскочил ко мне, выхватил кинжал. Я молчу, с вызовом глядя в глаза отцу. «Ну и что — все равно убью себя!»

— Церемонию провести сейчас, — отрывисто приказал Дарко, — ей приставить охрану, чтобы глупостей не наделала. Через час!