Чтение онлайн

– Я думаю, Папа, что, смотря на мир с позиций других культур, люди становились бы мудрее. Человеку необходимо сравнивать, чтобы выбрать лучшее.

– Ты прав, сынок, кое-кому это необходимо. Например, тебе. В ближайшее время мы с тобой отправимся в прошлое. Я буду вместо Инструктора (сам понимаешь, что один ты больше путешествовать не будешь) и покажу тебе три эпизода из жизни одного из величайших христианских святых. Твоя задача – сравнить его с рядовым новоиерусалимцем. Тогда ты поймёшь, насколько совершеннее наше мировоззрение, и выберешь лучшее.

Глава шестая

Они

вели на пытки своих детей…

В радостно-возбуждённом настроении Эльвейс шёл рядом с Папой по Дворцу Мира. Ему не терпелось вновь увидеть христианина. Интересно, какой сюрприз ожидает его на этот раз?

А что его ждёт сюрприз, Эль не сомневался. Может быть, христианское учение и не совсем правильно, но наблюдать за его адептами всегда увлекательно. Никогда не угадаешь, чт'o они могут сделать.

 В Кабинете Виртуальных Исследований Парадин ввёл код доступа, временно-пространственные координаты трёх перемещений и вместе с Элем зашёл в барокамеру.

Они перенеслись сознанием в Египет середины четвёртого века нашей эры, на берег Нила, где под присмотром пастуха паслось стадо овец. Река недавно разлилась, мутная вода в ней бурлила и пенилась. Течение с огромной скоростью уносило всё, что ему удавалось захватить в плен. Ни один человек не осмелился бы в это время года пересечь вплавь этот бешеный поток. Но кто-то всё-таки плыл через реку, да ещё держа в зубах меч.

Пастух заметил пловца и стал вглядываться в его лицо. Разглядев, кт'o плывёт в его сторону, он в панике унёсся прочь.

Вскоре на берег выбрался чернокожий человек огромного роста и богатырского сложения[4]. Выражение лица у него было злое – такие лица Эль видел у убийц и палачей. Человек стал рыскать вокруг с мечом в поисках пропавшего пастуха. Не найдя последнего, эфиоп зарезал четырёх крупных ягнят, привязал их к шее, вновь вошёл в бурлящие воды Нила и поплыл в обратную сторону. Эльвейс с Парадином отправились вслед за ним пешком по воде.

Со своей тяжёлой ношей атлет благополучно достиг противоположного берега. Эля поразила не столько его физическая сила, сколько первобытная свирепость и дикая нечеловеческая целеустремлённость, подвигшие его на столь необычные действия.

Эфиоп развёл костёр, освежевал ягнят и тут же их изжарил. Наевшись едва поджаренного мяса, он взял шкуры и пошёл в сторону ближайшего поселения. Там он продал шкуры скорняку и с вырученными за них деньгами нырнул в какой-то обшарпанный дом. Туда же проникли и Парадин с Элем.

Какой здесь царил бедлам! Дым от жарившегося на вертеле мяса застилал глаза, на полу валялись полуголые грязные люди, везде пили вино и громко ругались. Где-то уже затевалась потасовка, размалёванные женщины в яркой безвкусной одежде завлекали в свои сети пьяных мужчин и отдавались им тут же, на грязном заплёванном полу. Эльвейс понял, что попал в разбойничий притон.

Чернокожий пловец пользовался явным уважением у местной публики. Едва он вошёл в помещение, многие повскакивали со своих мест и стали громко его приветствовать. Они называли его своим атаманом и обращались к нему с благоговейным страхом. Эфиоп потребовал себе вина и залпом осушил

огромную чашу. Потом громадными чёрными ручищами он привлёк к себе сразу двух распутных женщин и со звериным криком повалил их на пол.

Через минуту развратный кабак сменила темнота барокамеры.

Эль уже привык ко всякого рода омерзительным зрелищам, поэтому всё увиденное его не слишком шокировало. Но Папа сказал, что будет показывать эпизоды из жизни христианского святого. Неужели этот разбойник – будущий христианин?

* * *

Когда программа перемещения во времени активизировалась во второй раз, они оказались рядом с убогой лачугой, затерянной среди египетской пустыни. Войдя в неё, Эльвейс увидел чернокожего разбойничьего атамана, ставшего отшельником.

Эфиоп стоял перед распятием. Он сильно исхудал, кожа буквально липла к костям. Глаза его покраснели и воспалились, губы потрескались, спина ссутулилась. Он еле держался на ногах от голода, жажды и усталости, хотя в углу лежал кусок хлеба, а в кувшине стояла вода.

«Господи, прости меня! – молился эфиоп. – Сколько же ещё времени Ты будешь отвергать меня от Себя, когда избавишь наконец от этого мучения? Я уже много лет воюю с бесом похоти, но не могу победить его. Я знаю, что я величайший грешник на Земле и достоин любого наказания! Я заслужил эту скорбь, но у меня не осталось больше сил бороться с плотским вожделением! Если Ты не вернёшься, я убегу из пустыни и накинусь на первую попавшуюся мне женщину! Сжалься надо мной, о Владыка наших душ и телес, пошли Духа Святого, чтобы Он исцелил меня! Я взял на себя строжайший пост, но это не помогло погасить разжжение моей плоти, я перестал спать, но блудный бес не отходит от меня ни днём ни ночью! Я так устал, я так слаб, помоги же мне, укрепи меня на брань! А иначе я паду и больше никогда не восстану вновь!»

Эльвейс напряжённо размышлял. Разбойник стал отшельником! Вот что подвигло других христиан прославить его как святого! Один этот факт заслуживает безмерного уважения. Но сможет ли он с помощью аскезы искоренить порочные влечения из своей души? Безнравственные поступки, совершённые этим человеком прежде, наложили слишком сильный отпечаток на его личность, глубоко повредили психику. Неудивительно, что его тянет вернуться к развратной жизни. Сможет ли он преодолеть инерцию падения? Эля учили, что сам человек бессилен изгладить последствия своих поступков. Общество навряд ли поможет эфиопу. Но христиане считают, что Бог всемогущ, поэтому и обращаются к Нему за помощью. Их единственный шанс – надеяться на то, что Бог существует.

* * *

В третий раз перенесясь во времени, путешественники очутились в той же самой местности, что и в предыдущее погружение. Рядом с лачугой эфиопа выросло целое монашеское поселение.

Парадин провёл Эльвейса в молельную комнату, где собралось несколько десятков монахов. Все они были тощие, с длинными бородами, в заплатанных рясах. Чернокожий отшельник, находящийся уже в весьма преклонных годах, возглавлял собрание. Поверх одежды у него висел большой металлический крест. Благородство и простота сквозили во всех чертах его худого лица, глаза горели еле сдерживаемым внутренним огнём.