Чтение онлайн

— И что мы будем делать?

— Нам туда, — Лена указала на дверь в подвал.

— Каким образом?

— Ты невыносим! — шепнула Лена. Полумрак очертил ее тонкое лицо и выделил белки глаз, — у меня есть ключ!

— Откуда?

— Днем я провела разведку боем. Проще говоря, спустилась в регистратуру, мило поболтала с вахтершей и стащила ключ. Вахтерша оказалась забавной. Она вяжет носки внукам.

Шаги над головой приближались. Вдруг показалось, что это не шаги вовсе, а цоканье когтей по бетону. Неужели, волки? Настоящие оборотни? На затылке зашевелились волосы, а страх неожиданной цепкой хваткой сдавил сердце и легкие. Стало трудно дышать. Но ведь бред, бред же! Не может такого быть. Но в этот момент я вдруг с особенной ясностью

осознал, что очень хочу, чтобы Лена поторопилась и открыла, наконец, дверь в подвал.

Замок издал громкий спасительный щелчок.

— Помоги мне, — прошептала Лена.

Я толкнул тяжелую дверь, и она распахнулась, выпуская затхлый холодный воздух, пропитавшийся влагой и пылью. Если предположить, что по лестнице спускались оборотни, то в кромешной темноте подвала определенно скрывались монстры куда хуже. Липкие, склизкие твари. Мохнатые желтоглазые уроды, покрытые твердым хитином или острыми шипами хищники.

— Ты уверена? — осторожно спросил я.

— Не дури. Это лучше, чем попасть в лапы к журналюгам, — ответила Лена.

— Ты шутишь?

— Я совершенно серьезно.

— Но там же ни черта не видно!

— У тебя есть подсветка на фотоаппарате.

— Откуда ты знаешь?

— Не в каменном веке родилась. Не тяни время, Фил. Если журналисты тебя настигнут, они уже не выпустят. А прошлое сведет тебя в могилу. Ты еще не готов к встрече с ним. Вытаскивай фотоаппарат.

Пока я возился с сумкой, Лена скрылась в темноте. Я видел только светящийся кончик сигареты, когда она оборачивалась. Шаги над головой все приближались в бесконечном топоте множества ног.

— Заходи сюда, пока нас не обнаружили, — шепнула Лена, протягивая из темноты руку.

Я выудил фотоаппарат и включил подсветку. Тонкого лучика света едва хватало, чтобы осветить путь на метр-полтора. С мыслью о том, что все происходящее вокруг — какое-то нереальное безумство, я шагнул в темноту, в пропитанный сыростью воздух. Дверь за мной закрылась, и стало немыслимо темно. Луч света задыхался в этой темноте, давящей со всех сторон, словно многотонный пресс. Мне стало трудно дышать, и я ощутил, как на висках выступает пот. Боль в пояснице усилилась, но было уже поздно думать о расходящихся швах. И как я позволил затащить себя сюда?

Дверь отрезала все посторонние звуки, наполнила мир вокруг вязкой тишиной, в которой особенно четко послышался треск сгорающего от очередной затяжки табака.

— Тот самый укротитель тигров пил мартини с вишневым соком! — сказала Лена, разрывая звонким голосом паутину тишины. — Напивался вдрызг каждый вечер после выступления. Покупал две литровые бутылки и два пакета сока, плюс кусок сыра и фисташки. Сначала с ним сидели фехтовальщики и дрессировщик медведей, но они обычно уходили ближе к полуночи. А укротитель тигров оставался и допивал все сам.

Я посветил лучом света по сторонам и наткнулся на влажную стену голубого цвета с одной стороны и какие-то ржавые трубы — с другой.

— Когда он оставался один, то остро нуждался в общении. Обычно к укротителю подсаживались местные пьяницы, которые хотели на халяву напиться, но укротитель, хоть и был пьян, понимал, что к чему, и быстро отваживал тех, кто был ему неинтересен. Один раз, когда я принесла ему фисташек, он взял меня за руку и попросил посидеть с ним за столом несколько минут. Дело было в два часа ночи, а клиентов в такое время практически нет, поэтому я согласилась. Укротитель налил мне мартини с соком и совершенно неожиданно начал рассказывать о том, как он одинок. Рассказ его не таил в себе двойного дна. Укротитель не жаловался, не намекал на то, что хотел бы скрасить со мной свое одиночество. Он просто рассказывал. Так рассказывают интересную историю в компании старых друзей. Он поведал о том, как ушел от жены, которую никогда не любил, а женился на ней из-за нелепых случайностей. С молоденькой любовницей тоже не заладилось, потому что она хотела страсти, а он — душевного покоя. Почти год укротитель тигров слонялся по друзьям

и тихо спивался после работы, не зная, на какую подушку уронит свою тяжелую голову. Совершенно случайно он попал в цирк стариков-фокусников, тут же уволился из городского цирка и с радостью отправился на гастроли по стране, заглушая одиночество мартини и новыми мимолетными знакомствами в разных городах. Четыре года он прожил в таком состоянии — словно застыв во времени, не вспоминая прошлое и не заглядывая в будущее. Все, что его интересовало, это здоровье двух тигров Макса и Миши, львицы Оксаны, да сладковатый вкус мартини в каком-нибудь ресторанчике по вечерам. Сначала он воспринял меня как еще одного мимолетного собеседника, память о котором сотрется с наступлением утра. Но затем мы разговорились, укротитель пришел следующим вечером. Видимо, он почувствовал и мое одиночество тоже. Я рассказала ему, как безумно хочу вырваться из города, как надоел мне окружающий мир, заключенный в коробки многоэтажных домов. Я хотела путешествовать, смотреть мир. За день до отъезда укротитель пригласил меня на утреннее выступление и провел прямо за кулисы. Там он взял меня за плечи и познакомил с Вениамином. «Девочке очень нужна работа, — сказал укротитель, — а я слышал, что у нас есть несколько вакансий». «Не буду же я брать ее на работу уборщицей, — хмыкнул Вениамин и обратился ко мне, — с бухгалтерией работать умеешь?». Я ответила, что небольшой опыт есть, на что Вениамин ответил, что завтра ждет меня с трудовой и документами, которые бы подтвердили, что меня не будут искать несчастные родственники, что мне уже есть восемнадцать и что скучать по мне никто не намерен… Пошли?

— Куда?

— Прямо. В темноту.

Я направил луч света на Лену. Она снова курила. Кажется, она вообще никогда не останавливалась.

— Сигареты убивают, — заметил я, ощупывая пространство вокруг, словно слепой.

— По мне так жизнь вокруг убивает вдвое быстрее, — ответила Лена. — Все равно отрежут ногу, так чего же еще бояться?

— Ты к этому относишься как-то… спокойно.

— А к чему паниковать? Если отрежут — деваться некуда. Не отрежут — тоже хорошо. Паника до добра не доведет. Пойдем же быстрее, а то наши волки еще додумаются заглянуть в подвал.

Я пошел вперед, одной рукой опираясь о стену слева. В пояснице кололо. Луч света то и дело выхватывал из темноты картины царившего здесь запустения. Везде по полу были раскиданы бумажные коробки, с потолка свисали какие-то провода, тросы, лохматые веревки, шнуры с патронами для ламп, но без самих ламп или же с грубо торчащими осколками. Под ногами серебрились лужицы воды (хотя, может, это была совсем и не вода). Пахло затхлостью, а в луче света дрожала неспокойная пыль.

— У нас есть конечная цель? — спросил я, пробежав светом по старому, давно не работающему электросчетчику.

— Думаешь, я знаю? — спросила из-за спины Лена.

— Мне почему-то кажется, что ты раньше была здесь.

— Не-а. Просто мне нравятся тихие и спокойные места.

— Звучит угрожающе.

— Почему же? А мне кажется, наоборот, очень даже романтично.

— Романтика, — проскрипел я, угодив ногой в лужу. Тапок стремительно намок.

Луч дернулся и осветил помещение по широкой дуге, освещая запыленные тумбочки, какой-то хлам, ржавую кровать с торчащими в разные стороны пружинами, валяющиеся стулья, табуретки и коробки.

— Здесь нас не найдут, — удовлетворенно сказала из темноты Лена, — хочешь дослушать мою историю до конца? Я планирую рассказать.

— Мы останемся здесь?

— Полагаю, можно пройти еще немного. Выключи-ка свет. Мне кажется, есть резон оглядеться внимательней.

Я щелкнул подсветкой, и мы оказались в полнейшей, непроницаемой темноте. Впрочем, стоило глазам немного привыкнуть, и я различил левее от себя слабое, едва уловимо, оранжевое свечение. Как будто за поворотом горел костер, приглашая нас, странных путников, погреться от его дружелюбного тепла. Свет или действительно дрожал или мне просто хотелось в это верить.