Чтение онлайн

Обычно она пила мало. «Пино Нуар» свалило ее с ног, как товарный поезд, проходивший через Берч, когда она была ребенком. Проснулась она в три часа ночи с жуткой головной болью. Помчалась в ванную, и там ее вырвало.

Пока она корчилась над раковиной, в голове мелькали кадры из «Психопата». Ей показалось, что Казанова снова в доме. В ванной? Нет, никого тут не может быть… ну пожалуйста, пусть это прекратится. Пусть прекратится… немедленно… прямо сейчас!

Она вернулась в комнату и забралась под одеяло. Ставни хлопают на ветру. Дурацкие колокольчики звенят. Она думала о смерти… Мать, Сюзанна, Марджори, Кристин. Никого нет.

Кейт Мактирнан натянула одеяло на голову. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, трясущейся в страхе перед привидениями. Ничего, она справится.

Хуже всего было то, что стоило ей закрыть глаза, как тут же появлялся Казанова и его жуткая смертная маска. В душе поселилось страшное предчувствие: он снова придет за ней. Обязательно придет.

В семь часов утра зазвонил телефон. Это был Алекс.

— Кейт, я был у него в доме, — сказал он.

Около десяти того вечера, когда мы вернулись из Калифорнии, я отправился в Хоуп-Вэлли — фешенебельное предместье Дарема, чтобы встретиться с глазу на глаз с Казановой. Следователь Кросс был снова в седле.

На мой взгляд, ключом к решению загадки было три обстоятельства. И теперь по дороге я снова над ними размышлял. Во-первых, надо учитывать тот простой факт, что они оба совершают «безупречные» преступления. Во-вторых, взаимозависимость Казановы и Джентльмена — две половины одного целого. И в-третьих, тайна исчезающего дома.

Одно из этих обстоятельств или все они вместе должны были дать разгадку. Может быть, выясню что-нибудь в Хоуп-Вэлли. Так, во всяком случае, я надеялся.

Я медленно ехал по Олд-Чепел-Хилл-роуд, пока не добрался до величественной арки из белого кирпича, служившей въездом в элитарный пригород Дарема. У меня было чувство, что вход туда мне воспрещен и я, возможно, окажусь первым черным, если не считать каких-нибудь рабочих, который осмелится ступить во владения избранных.

Я понимал, что совершаю рискованный шаг, но я должен был увидеть, как живет доктор Вик Сакс. Должен был ощутить эту атмосферу, узнать его поближе, и как можно скорее.

Улицы в Хоуп-Вэлли были извилистые, дорога гладкая, без ухабов и рытвин, но фонарей явно не хватало. Холмистый ландшафт создавал впечатление, что я заблудился и еду по какому-то бесконечному кругу. Дома по большей части были роскошного южноготического стиля, старинные, дорогие. Ощущение, что убийца совсем близко, никогда еще не было таким сильным.

Доктор Вик Сакс проживал в добротном доме из красного кирпича, прочно обосновавшемся на одном из самых высоких холмов.

Ставни и водосточные трубы выкрашены белой краской. Дом казался слишком шикарным для профессора университета, даже такого, как Дьюк, южного Гарварда.

Стекла темных окон блестели, словно сланец. Единственное освещение исходило от медного фонарика, висевшего над входной дверью.

Мне уже было известно, что у Вика Сакса есть жена и двое маленьких детей. Жена работала медицинской сестрой в университетской больнице. Фэбээровцы имели о ней полную информацию. Репутация блестящая, отзывы самые благоприятные. Дочери Саксов Фей Энн было семь лет, сыну Нейтану — десять.

Я догадывался, что ФБР за мной следит всю дорогу до дома Саксов, но меня это не волновало. Гадал только, нет ли с ними Кайла Крейга… его это мерзкое дело интересовало не меньше, чем меня. Кайл тоже отправился в

Дьюк. Неужели он, как и я, лично задет? Но каким образом и насколько серьезно?

Я не торопясь осматривал фасад дома, ухоженный двор. Все было в идеальном порядке — дальше некуда.

Я уже давно выяснил, что чудовища в образе человека жить могут где угодно, что некоторые — самые умные — выбирают вполне типичное американское жилье. Как, например, дом, который я рассматривал теперь. Монстры обитают буквально повсюду. В Америке их численность катастрофически растет, процесс явно вышел из-под контроля, статистика просто устрашает. У нас зарегистрировано около семидесяти пяти процентов всех охотников на людей. Остальные двадцать пять приходятся на Европу, причем в первых рядах Англия, Германия и Франция. Массовые убийства заставляют следственные подразделения по особо важным делам менять свою сущность, свое лицо. И почти во всех американских городах, поселках и деревнях.

Я изучил жилище Сакса снаружи, насколько это было возможно. В юго-восточной части находилась большая терраса. Внутренний дворик был размером с гостиную. Лужайка, засеянная овсяницей, тщательно ухожена. Ни мха, ни вьюнов, ни сорняков.

Мощенная кирпичом и булыжником подъездная дорога аккуратно огорожена бордюром — ни единая травинка не пробивается сквозь камни. Кирпичи, которыми выложены боковые дорожки, по цвету и фактуре соответствуют тем, из которых сложен дом.

Безупречно.

Педантично.

Я сидел в машине и чувствовал, как голова начинает гудеть от нервного напряжения. Двигатель я не выключал на случай, если Саксы внезапно вернутся восвояси.

Я знал, что намерен и что должен сделать, — планировал это последние несколько часов. Мне нужно было пробраться в дом. Конечно, фэбээровцам ничего не стоит мне помешать, но это сомнительно. Более того, я даже подозревал, что они на это рассчитывают. Проберется, мол, осмотрит все вокруг. О докторе Саксе нам было известно совсем немного. Официально я не входил в группу расследования по делу Казановы и поэтому имел право на то, чего не могли себе позволить остальные. Я выполнял роль «шальной пули». Так мы договорились с Кайлом Крейгом.

Липучка должна быть где-то поблизости. Во всяком случае, я молился, чтобы она была жива. И надеялся, что остальные пропавшие женщины тоже живы. Его гарем. Его одалиски. Коллекция красивых, необычных женщин.

Я выключил мотор и, прежде чем выйти из машины, сделал глубокий вдох.

А затем, пригнувшись, быстрым шагом двинулся по упругой лужайке. Я вспомнил, как Сэтчел Пейдж любил приговаривать: «Старайся двигаться так осторожно, чтобы яйца от напряжения хрустели».

Мои хрустели.

Вдоль фасада росли подстриженные кусты самшита и азалии. У крыльца лежал на боку детский красный велосипед с серебристыми флажками-флюгерами на руле.

«Как мило, — думал я, торопясь дальше, — слишком мило».

Велосипед ребенка Казановы.

Респектабельный загородный дом Казановы.

Фальшивая, безупречно фальшивая жизнь Казановы. Безупречная маскировка. Наглое издевательство над всеми нами. Прямо в Дареме. Кукиш всему миру.

Я осторожно обогнул внутренний дворик, отделанный белой кафельной плиткой и огороженный таким же кирпичом, как тот, из которого построен дом и выложены дорожки. Мне бросились в глаза усики вьюнов, ползущие по краснокирпичным стенам. Может быть, он все-таки не совсем безупречен.