Целитель
Шрифт:
— Хай!! — от слитного девичьего вопля некоторые люди аж шарахнулись.
Зачем маленький хитрец разжигал энтузиазм в моделях и одновременно смущал Мичико, буквально вдавливая её своим авторитетом в подчиненную позицию, стало ясно совсем скоро, буквально через несколько минут после зажигательного спича Тануки. Костюмы, подготовленные для сессии, были…
— Очень откровенно! — совершенно пунцовая Мичико пялилась на то, что совали в руку чуть менее красным моделям, — Очень! Очень-очень! Чересчур!
— Ты по дому в более откровенном ходишь, — заметил я, не видя ничего
— Акира! Это другое! — шипела она мне в ответ, — Рио! Ну скажи что-нибудь!
— Поздно, — мрачнел мой товарищ, — Да и нельзя мне, я тут только за тобой приглядываю. Забей, сестра, этот… тануки меня обошел. Не ожидал я такого…
— Надо было не мне сюрприз готовить, пакостно хихикая от радости, а надо было посоветоваться, — нравоучительно заключил я, глядя, как будущих айдолов уволакивают переодеваться, — Теперь поздно…
— Да не так уж и поздно! — раскастисто грохотнуло сзади, — Я ж минуты на две всего…
— О, Хигу! — обрадовался Тануки Ойя, — Ты вовремя! Все модели в сборе! Банзай!
Ууу, кто-то играет по-крупному. Очень по-крупному. Хотя, почему кто-то? У кого, кроме как у Тануки Ойи, хватило бы авторитета и обаяния заманить на съемки чемпиона Северного Канто, Годаэмона Хигу-сама?
— Переодеваемся, переодеваемся!
Секрета из своего замысла Тануки Ойя не делал, с готовностью информируя переодевающихся нас, окруженных визажистами, о своем новом устремлении. Когда-то, совсем недавно, ему пожаловались на некоторых молодых людей, которые посмели использовать образ его дорогого друга Акиры Кирью в своих неблагородных целях обогащения за счет демонстрации широкой публике видеозаписей драк «надевших черное». Вместо того, чтобы просто слегка наказать знакомых с этим вашим интернетом парней, как это принято делать в Темном мире, Тануки Ойя решил вывести их идею на новый уровень! Он увидел в ней перспективу!
Однако, оставался вопрос моих затронутых интересов и моего же уже задействованного лица. Справедливо опасаясь, что я в очередной раз откажу его предложениям, авантюрный Тануки пошёл к Коджима, с которым я, вроде как, дружу. А там, попивая с отцом Рио что-то дорогое и алкогольное, к своем восторгу узнал, что у меня с семейством заключен контракт модели! Остальное оставалось делом техники, коварства и бесстыдства. И вот мы здесь.
— И вот мы здесь! — широко осклабился Тануки, глядя как мы с Годаэмоном оценивающе друг на друга смотрим. Хигу был одет в свой сценический «аренный» костюм, представляющий из себя штаны и безрукавку из чудовищно толстого трепанного денима, выкрашенного в серый цвет, с вышитым на спине иероглифом «Победа», а мне от щедрот сценаристов достались свободные черные штаны из шелка, подхваченные матерчатым черным же поясом. И всё.
— Девочки, смотрите какие неприятные дырки! Надо их замазать! — потыкал в меня пальцем карлик, — Ожоги оставьте, а вот эти черные… уберите! Нет, не убирайте! Прикройте, сделайте так, как будто они совсем зажили! Его с этими дырками вся страна видела! Пусть будут! Но красивее!
Вставить слово мне не давали.
— Прости, мальчик мой! — бодро подпихивал попискивающих слабоодетых японок вплотную к довольному как слону Годаэмону
Действительно, масштаб планировался серьезным. Слушая красноречивого престидижитатора, будущие айдолы уже сами начали липнуть к огромному мускулистому дяде, который, вроде как, настоящая знаменитость. «Дядя» послушно изображал из себя манекен, разве что не улыбался как американец, а хмурился и вообще излучал суровую брутальность. Очень много брутальности, настолько, что Тануки, отойдя от позирующих и фотографируемых нас, нахмурился, а затем, промолчав почти пять минут, веско выдал подошедшей к нему Мичико:
— Коджима-сан! У нас проблема!
Акира Кирью сильно проигрывал Хигу Годаэмону. Слишком сильно. На снимках, где я стоял один, особенно в окружении хрупких молоденьких девушек, одетых в костюмы «кролика», как обозвала их одна из гримеров, всё было хорошо. Молодой, высокий, мышцы, шрамы, волосы падают на лицо, создавая «крутой и зловещий вид». Но вот на фоне увитой канатами мышц туши Годаэмона, с которым нам требовалось изобразить подготовку к бою, я смотрелся откровенным подростком. Не противником, совсем.
Консилиум на тему «как сделать Кирью Акиру более крутым, страшным и опасным» открылся с привлечением всех желающих… кроме Акиры. Возле меня поставили Рио с наказом развлекать и забавлять, пока они все придумают. Облитый моим скептицизмом «грязный блондин» вздохнул, а затем внезапно достал из-за спины пакет апельсинового сока, доказывающий, что Онивабаши Хайсо поблизости. А затем отдал его мне. Ну, и так хорошо.
— Может, ему еще шрамов нарисовать, Тануки-сан?
— Нет, тогда он будет похож на неудачника. Парню всего шестнадцать.
— Может, тогда мы поставим Годаэмона-доно подальше?
— Не выйдет, Хигу знает каждая собака в этом городе… надеть на него черную майку? Плохая идея… плохая…
— Если Кирью-сан поупражняется, чтобы мышцы стали еще рельефнее, а потом сделает злое выражение лица, покажет зубы…
— У него прозвище «Мышонок»! — насмешливый голос Годаэмона, — Если так сделает, то начнут называть Крысюком!
— Может тогда… его побрызгать красным? Вроде кровью?
— Зачем…? Хотя…
— Хватит! — не выдержал я, — Вам нужно всего лишь придать мне более впечатляющий вид? Дайте пару минут.
Быстро отойдя в пустой угол, я присел там в позу лотоса, делая вид, что сосредотачиваюсь. На самом деле это было совершенно не нужно, трюк, который я изобрел совсем недавно, был из разряда «бесплатных». Изобрел… мда. Как будто было что изобретать. Любая система, производящая генерацию, делает это не со стопроцентным КПД. Есть утечки. Тот же человек потеет, испражняется, постоянно генерирует тепло, испаряет влагу с поверхности своей кожи, роняет её отмершие частички и волосы. Безотходного производства не бывает. Это справедливо и по отношению к душе, к её источнику.