Чтение онлайн

– Заговоренный? – вытаращился на него Свейн. – Ты же…

Договорить не успел, бестолочь, смотреть надо было на тварь, а не на внезапно воскресшего – как он считал – бывшего командира чистильщиков. Тварь своего не упустила, ухватив Свейна. Он закричал – надрывно, невыносимо. Девчонка срубила пару щупалец. Все, что сделал Альмод – остановил парню сердце, чтобы хоть не заживо сожрали. Еще один костяк лег на выжженную траву. С тремя дымчато-алыми бусинами на запястье. Дорос, значит, Свейн до командира…

– Беги, – выдохнул Альмод. – Подмога сейчас будет.

О гибели командира чистильщики

узнают почти мгновенно и высылают еще два отряда. Но переход по мирам не сплести за доли секунды. Которых хватило твари, чтобы одновременно кинуться на Альмода и на девчонку со шрамом. Альмод увернулся – вбитые за десяток лет навыки не подвели. Девчонка, измотанная боем, напуганная смертями друзей, не успела. Одно щупальце ухватило ее за ногу, второе обернулось вокруг ребер и хлестнуло по животу. Она закричала.

Можно было с чистой совестью делать ноги – в одиночку прорыв не удержать и несколько минут. Нужно было делать ноги – в новых отрядах наверняка будут те, кто его помнит, а значит, придется бежать только в том, что на себе, как уже было год назад. Но он перекатился, уходя от очередного хлыста, подхватил с земли меч. Исчезли перевившие весь мир плетения – небесное железо погасило дар. Альмод взвился, перерубив щупальце, что сдавило девчонке грудь. Отмахнулся мечом от еще одного. Девчонку поволокло к твари. Крик не смолкал.

Альмод снова метнулся, отрубая щупальце, что держало ногу. Ударил пламенем, прямо по живому, завоняло паленым мясом. Плетением отшвырнул искалеченное тело к краю поляны – церемониться было некогда, потому что тварь, упустив одну жертву, всерьез взялась за другую – Альмод метался по поляне, точно по горящим углям, ни на миг не останавливаясь. Какого рожна он вообще в это влез, дурень похмельный?

У самого озера начало собираться черное облако перехода. Вот теперь точно пора убираться, и чем быстрее, тем лучше. Осталось одно. Он рыбкой сиганул над самой землей – щупальца метнулись в дюйме над головой. Приземлившись, подхватил кожаный шнур с тремя бусинами с останков Свейна,– изъеденные связки не держали кости руки, и они рассыпались. И рванул к краю поляны, где уже не шевелилась девчонка. Плетением затащил ее в кусты, чтобы не увидели явившиеся чистильщики. Хотя им явно пока не до того.

Где-то там за спиной бесновалась тварь, коротко и четко отдавал приказы командир, ревело пламя. Альмод не обращал на них внимания.

Обычно тусветные твари походят на рой, собранный из стеклянных бусин. Попав на тело – хоть человека, хоть зверя – они стремительно жрут, и, набравшись сил, стекаются в единое существо, которое хватает все живое, до чего может дотянуться. Три четверти века назад твари превратили столицу и окрестности в стеклянную пустыню, где до сих пор не было даже пауков. Десять лет назад сожрали Озерное: Альмод видел, что осталось от городка, и это долго снилось ему в кошмарах. Отчасти потому, что он был одним из тех, кто не удержал тот прорыв. Единственным, кому удалось выжить.

Но хуже всего, что даже несколько «капель», попав в живое тело, уходили глубоко в плоть, и насытившись, начинали делиться. Вроде бы нечасто – примерно раз в полминуты. Через две минуты – восемь. Через пять – больше тысячи.

С того мига, как щупальце ухватило

девчонку и до того, как Альмод рухнул на колени рядом с ней, убравшись с глаз чистильщиков, прошло не больше сотни ударов сердца – когда речь идет о жизни и смерти, время становится удивительно медленным. Но и тварь ей досталась не одна. Большую часть удалось спалить прежде, чем они ушли в тело – хотя это и стоило несчастной глубоких ожогов. Но не все твари сдохли, далеко не все, и сейчас они жрали ее изнутри.

Девушка уже не кричала – не хватало ни сил, ни дыхания. Только часто-часто ходили ребра, точно у уставшей собаки, да зрачки от боли стали огромными, оставив от радужки лишь тонкий серый ободок.

Альмод работал лихорадочно быстро, давненько ему не приходилось плести в полную силу. Да и практиковаться именно в этом плетении тоже особо не доводилось – новое оно было, авторское, придуманное одним башковитым пацаном. Любая жизнь – хрупкий баланс созидания и разрушения, если сместить его в сторону разрушения, наступает смерть.

Беда была в том, что плетению все равно, кого убивать – тварей ли, человека ли. «Бусины» и без того превратили легкие девчонки в решето, задели сердечную сорочку, чудом не зацепив само сердце, и добавлять не стоило. По сравнению с этим полоса проглядывающих ребер, обглоданная до кости голень и ожоги – сущая ерунда. Мясо нарастет, если жива останется.

Неверное, надо было просто остановить ей сердце. Альмод никогда не был излишне жалостлив: убежать от смерти не удалось почти никому. Даже если к тому моменту, как он вычистит всех тварей, девчонка не отправится к Творцу, вероятность вытащить ее будет совсем невелика. Здорово он сглупил. И чего ради? Неужели только потому, что она на миг напомнила ему Тиру? Или ради другой девчонки, которой твари точно так же прогрызли грудь, и она неделю выкашливала омертвевшие легкие, а ему самому только и оставалось, как беспомощно наблюдать?

Дурень сентиментальный. Стареет, что ли?

За спиной снова закричали – похоже, тварь достала еще кого-то.

– Гейр, помоги ему! – раздался напряженный голос… чей же? Магни. Старый приятель, один из немногих, кто протянул в ордене дольше пяти лет. А второй командир, значит, Гейр. Неплохой целитель. Если тому, кого зацепила тварь, вообще можно помочь, Гейр его вытащит. Альмод перестал об этом думать, у Гейра свои заботы, у него свои. Лицо девчонки стало серым, нос заострился, губы посинели. Стоило поторопиться. Так, с тварями покончено. Срастить перебитый бронх. Восстановить хотя бы одно легкое, чтобы было чем дышать, на второе все равно сейчас сил не хватит. И в печени дыра, кровит, мать ее так и разэтак…

Губу защекотало – из носа потекла кровь. Только этого не хватало. Он стер каплю пальцами, растерев ее, зажег между ними огонек. После того, как его в первый раз поймали, завел привычку нигде не оставлять следов крови. Глупо, ведь в ордене хранился образец. Но привычка въелась в нутро, и сейчас это стоило Альмоду части и без того немногих оставшихся сил. Впрочем, неважно. Все равно надо останавливаться. Если начнет упорствовать, продолжит плести – кровь пойдет горлом, а потом – потеря сознания и смерть. Еще чего не хватало, сдохнуть ради совершенно незнакомой девки.