Чтение онлайн

Гость приветствовал хозяйку по-арабски, однако на всем протяжении встречи женщина продолжала говорить по-испански, возможно, в знак недоверия. Мастерсон начал, по сути, тот же рассказ, что и у Масуда, но Ралия быстро его прервала.

— Я знаю, зачем вы здесь и что ищете. Вы зря теряете время. Вам не следовало приезжать. Для вас здесь ничего нет. Мы не можем вам помочь. Лучше вам вернуться домой. Оставайтесь с теми, кого вы любите, все то время, что вам еще отпущено.

— Этого я сделать не могу. — Несколько мгновений он молчал,

поняв, что неверно оценил ситуацию. — Я готов на все, лишь бы найти средство. Я состоятельный человек и мог бы помочь вам и вашему народу.

Женщина покачала головой.

— Мы довольствуемся малым. Аллах заботится о нас. Не в нашей власти дать вам то, что вы ищете, даже если бы мы желали получить ваше богатство. Возвращайтесь домой, сеньор Мастерсон. В Тувареше вы помощи не найдете.

Мастерсон вздохнул, сунул руку в карман пиджака и вынул револьвер, не наводя его на женщину, но удостоверившись, что она поняла угрозу.

— Я умираю, старуха. Я сделаю все, чтобы спасти свою жизнь.

Ни выражение лица, ни голос ее ничуть не изменились;

— Я слишком стара, чтобы бояться смерти. Делайте, что вам угодно, и уходите: у меня было утомительное путешествие, и сейчас я желаю так или иначе отдохнуть.

Его рука, сжимавшая пистолет, напряглась и разжалась. Оружие скользнуло обратно в карман, и Мастерсон ушел, не проронив больше ни слова.

Следующий день Мастерсон провел как прежде, гуляя по улицам. Взрослые все еще сторонились его, как и большинство детей, но на сей раз он прихватил с собой подарки — целую сумку сюрпризов, включая компьютерные игры, которые купил за бешеные деньги на рынке, плитки шоколада из холодильника в «лэнд-ровере», еще несколько предметов из своего багажа. Девочки и мальчишки постарше относились к нему с опаской, но малыши не устояли перед соблазном и даже вступили с незнакомцем в беседу. Мастерсон внимательно следил за своими словами, чтобы не спугнуть ребятишек.

Он вернулся к себе в лагерь и погрузился в долгий, освежающий сон. Ночь обещала быть бурной.

На сей раз Ралия долго не отзывалась на стук, а открыв дверь, показалась Мастерсону удивленной. Она не пригласила гостя войти, пока он не настоял на этом. Комната выглядела в точности, как предыдущим вечером.

— Вы не послушались моего совета, — произнесла она. Говорила она уже не по-испански, а по-арабски.

— Я вам сказал. Я в отчаянии. Мне некуда больше идти.

— А я сказала, что не могу вам помочь.

— Не можете или не хотите?

— А какая разница? — Выражение лица старухи озадачило его. Было ли то презрением, злостью, страхом или состраданием? Видимо, и то, и другое, и третье, но это не имело значения, ничто не имело значения, Кроме отчаянной попытки вырваться из капкана болезни, гнездившейся в теле.

— Я хочу вам кое-что показать. Думаю, это может переубедить вас. — Рука скользнула в

карман пиджака.

Глаза хозяйки немного расширились, и он понял: она подумала о револьвере. Но его пальцы миновали холодный металл и сжали кое-что еще. Он передал ей эту вещь.

Ралия неохотно приняла ее и прищурилась, чтобы рассмотреть детали фотографии при плохом свете.

— Алина, — прошептала она.

— Да, — тихо сказал он. — Это ваша внучка. Не беспокойтесь, ей немного неудобно и она очень напугана, но непосредственная опасность ей не грозит. Я запер машину, установил защитное поле. Всякий, кто попробует проникнуть внутрь, получит болезненный удар током, если у него не будет вот этого. — Из другого кармана он извлек пульт управления.

— Не следовало вам этого делать. — Голос хозяйки все еще оставался низким, но теперь гость различил в нем гнев и угрозу.

— Вообще-то это очень хитрое устройство. — Мастерсон подбросил пульт в воздух и снова поймал. — Небольшой сверток на коленях девочки — бомба. — Голова старухи дернулась, и он торопливо продолжил: — Не волнуйтесь. Если устройство не трогать, оно не сработает почти целые сутки. Предостаточно времени, чтобы обезвредить. — Он поднял пульт. — Мне нужно только ввести соответствующий код и нажать на кнопку передачи.

— Ей всего тринадцать, мистер Мастерсон. У нее впереди целая жизнь.

Его собственный голос прозвучал жестче.

— Ничего этого не случились бы, если бы у меня впереди была целая жизнь. Я никому не желаю зла, но, поверьте, мне нечего терять. Если в обмен на мою жизнь потребуется чья-то смерть, я готов пойти на это. Если понадобится, я убью вашу внучку, вас, вообще всех в Тувареше, пока кто-то из вас не даст мне то, что нужно. Жизнь, рожденная смертью, — в этом есть какое-то поэтическое равновесие.

— Мухи с трупа, — ответила она.

— Не забывайте, это будет труп вашей внучки. И пока вы не выкинули какую-нибудь штуку, помните: защитное поле тоже связано с бомбой. Спасти девочку могу только я. — Он наклонился вперед. — А вернее: вы и я.

Больше спорить старуха не стала, и Мастерсон подумал, как хорошо, что она не работает на кого-нибудь из его конкурентов. Ралия знала, когда бороться, а когда отступать. Она завернулась в пальто, не проронив ни слова, и взглядом приказала ему открыть дверь. Через секунду они уже были на улице под звездами.

К его удивлению, женщина повела его прямо к лечебнице доктора Масуда. Она открыла дверь без стука и исчезла внутри, бросив на спутника небрежный взгляд через плечо. Держа руку в кармане на спусковом крючке револьвера, Мастерсон осторожно вошел.

Почти ничего не было видно, только из соседней комнаты лился мерцающий флуоресцентный свет. Ралия легко двигалась в темноте, Мастерсон же ударился бедром о каталку и тихо выругался. Голос женщины прозвучал неестественно громко, когда она крикнула: