Чтение онлайн

Водитель крутанул руль, и наша машина выехала на Улицу Серафимовича как раз после того, как мимо проехал Желтый «запорожец».

— Говорит «Третий». Мы его приняли. Отчаливайте в сторону.

— Понял.

Серая «волга» свернула в боковую улицу. Через некоторое время мы передадим ей объект снова. При таком сопровождении засечь наблюдение может только человек, обладающий хорошими навыками оперативной работы, да и то если повезет. Если наблюдение организовать с большим размахом и привлечением большого количества транспорта то его не засечет

никто.

Мы выехали на проспект Ульянова.

— Ясно. Он к теще решил двинуть, — произнес Пашка.

— На пироги.

— Чего смеешься? Она по этой дороге в пригороде Налимска живет. Мы же установку на родственников проводили. — Пашка обернулся к водителю. — Володя, отстань от него чуть-чуть, здесь мы его не потеряем. Куда едет — знаем.

Пашка не ошибся. «Запорожец» действительно вырулил к поселку Зверосовхоз, переехал через железнодорожное полотно, свернул влево и остановился у забора, за которым скрывался небольшой аккуратненький домик.

— Он так любит тещу, что по ночам к ней шастает? — спросил я.

— Все понятно.

Мы оставили машину с другой стороны железнодорожного полотна и из-за кустов наблюдали за развитием событий. Засиживаться у тещи Лупаков не стал. Он вскоре вышел, держа что-то в руках. По-моему, сумку или портфель — в темноте разглядеть было довольно трудно.

Двигатель «запорожца» зарычал в тишине, как авиационный мотор. Машина, переваливаясь, двинула вперед.

— Быстрее, — прикрикнул Пашка.

Мы прыгнули в «жигули». Наша машина переехала через полотно железной дороги.

— Куда он свернул? — спросил Пашка.

— Да вон он. Тут всего две улицы, — взмахом руки показал водитель.

— Упустили бы — вот позор бы был… — Пашка взял рацию, описал наше местонахождение и приказал принимать клиента.

"Запорожец» выбрался на шоссе и начал довольно бодро набирать скорость.

— Все, отстаем. Передаем его «Седьмому». Мы притормозили.

— Свернул с шоссе, — послышалось из рации. — Кажется, куда-то в леса намылился.

— Идите за ним, но осторожно.

— Будет сделано…

Через некоторое время новое сообщение.

— Оставил машину и побрел куда-то. Там заброшенная силосная башня.

— Можете провести?

— У нас ПНВ, не упустим.

У «Семерки» оснащение получше, чем у отделов уголовного розыска. Есть и фотоаппаратура, и приборы ночного видения, и транспорт. Иначе вообще не было бы смысла в этой службе. Да и работают там ребята, в основном хорошо освоившие искусство «топтуна». Если вцепились, то не выпустят. Работа такая.

— Садится в машину, — зашуршал динамик.

— Что он в лесу делал? — спросил Пашка.

— Какой-то предмет прятал.

— Место запомнили?

— А как же… Так, разворачивается.

— Уматывайте оттуда и встречайте его на шоссе.

— Ясно…

"Запорожец» выехал на шоссе и направился обратно в город. Мы его приняли по эстафете и повели.

— Домой едет. Расслабляться после копания земли, — сказал Пашка.

— Не похоже.

В другую сторону попер, — покачал я головой.

— Ты смотри, кажется, на вокзал двинул.

— Во дела!

Лупаков остановил машину на стоянке у вокзала и направился в помещение.

— Кто-нибудь, проводите его, узнайте, что он там делает.

Один из оперативников «Семерки» пошел вслед за Лупаковым. Через некоторое время он сообщил, что объект обзавелся билетом на поезд до Ленинграда, который будет подан к третьему пути через сорок минут.

— Не упускайте из виду, — приказал Пашка. — А мы подождем.

Улицы города были пусты, но на вокзале текла сонная жизнь. Отъезжающие ждали прибытия ленинградского поезда. Несколько цыганок выгружали вещи из двух мотоциклов «Урал» и с шумом тащили их в зал ожидания, под их ногами путались маленькие дети. Капитан-артиллерист строил перед вокзалом команду из двух десятков солдат с вещмешками. Ближе к прибытию поезда начали стекаться такси и леваки, решившие подзаработать, — где еще подцепишь ночью клиента?

Наконец грязный поезд, пропыленный тысячами километров дорог, неторопливо подполз к перрону, и у вагонов воцарилась обычная посадочная суета. Наиболее отчаянные пассажиры делали рывки к вокзалу за минеральной водой и булочками. Другие выползали на воздух покурить.

— Стоянка поезда восемь минут, — прозвучал мелодичный женский голос из динамика. Интересно, где Министерство путей сообщения набрало на все станции и вокзалы женщин с мелодичными голосами? Или динамики такие? Эта загадка всегда интересовала меня, но ответа на нее я никак не мог найти.

В руке у Лупакова был вместительный дипломат. Других вещей при нем не имелось. Он не был похож на человека, собравшегося в дальний путь. Лупаков вошел в седьмой вагон. Я и Пашка проникли в двенадцатый, предварительно побазарив с проводницей, которая не желала замечать красные корочки и тупо требовала показать билеты.

— Я вас сейчас с рейса сниму, — бросил Пашка. Этот довод почему-то подействовал.

Поезд тронулся. Люблю стук колес. Люблю проплывающие мимо станции, поля, города, деревни. В этом плавном движении есть что-то вечное, монотонное, спокойное, лишенное суеты. В поезде, особенно идущем в дальние края, можно оглядеться, подумать, отдохнуть. Да просто выспаться.

— Ненавижу поезда, — сказал Пашка. — От стука башка болит, все время достается верхняя полка, а я оттуда боюсь свалиться.

— А я ненавижу самолеты. Не пойму, как они летают.

— Обожаю самолеты. Хотел быть летчиком.

— Обожаю поезда, но никогда не хотел быть машинистом… Что дальше-то делать будем?

— Провожать до Ленинграда не станем. Подождем, пока он обживется, постель постелит, расслабится, и навестим. Как думаешь, он обрадуется нам?

— Мне кажется, не очень.

В нашем городе поезд должен был быть через час двадцать. Через сорок минут стояния в тамбуре мы решили, что настало время нанести визит вежливости…