Чтение онлайн

– Кот у них по разным статьям серьёзным проходит, но он хитрый, не могут за задницу ухватить, поэтому решили взять за похищение и покушение на убийство, а там уже выколотить из него и остальное. А получилось, что и за убийство. Он же Парашютиста наглухо замочил… Красиво всё так складывалось, но они запоздали. Завязли в аварии, а потом не могли найти место, куда вас отвезли, вертолёт поднимали. В общем, ты из-за них пулю словил.

– Так-то всё зло от них, – слабо улыбаюсь я.

– Вот, правильно. Молодец. Точно сказал.

Ты далеко, я думаю, пойдёшь, если правильных людей будешь слушать. Хороший парень. Надеюсь, напоминать, что это всё чисто между нами не нужно, да? Ну и хорошо.

Напоминать не нужно, естественно. Да вот только говорить кому-то об этом или нет я уж сам решать буду.

– Всё хорошо, Фархад Шарафович, не беспокойтесь. Эту пулю рано или поздно всё равно пришлось бы словить.

– Почему это? – удивляется он.

– Ну, типа предсказание. Как у Ахиллеса.

Он смотрит с удивлением.

– Не обращайте внимания, – усмехаюсь я. – После наркоза могу глупости морозить. Можно спросить?

– Ну, давай.

– А что с Цветом теперь будет?

– А что с ним?

– Ну, его же развенчали…

– Ах, это… Нет, это чисто постановка была. Спектакль для Кота. Я же сказал, что Цвета поддержу. Никто его не развенчает, будет жить, как прежде, даже ещё лучше. С тобой вот только неприятность, а Цвет в порядке.

– Так Кот же расскажет…

– Кому он на Лубянке расскажет? Кота считай нет уже. Никто ничего не узнает, всё шито крыто. Он Парашютиста завалил, вот его и взяли. Точка.

– Ну что же, хорошо, – улыбаюсь я. – Я вам благодарен, что вы лично пришли меня навестить. Спасибо.

– О чём ты говоришь! Как мог не прийти? Конечно пришёл. Я тебе гостинцы принёс, но доктора не разрешили пока. Говорят, позже можно будет. Всё в холодильник поставили. Обещали принести, когда можно станет. Халва, пахлава, финики, икра, ну, там посмотришь. Всё самое лучшее.

– Спасибо… А о чём вы хотели поговорить? Ну, тогда, изначально…

– Ну… – он немного мнётся. – Сейчас, наверное, это уже не так… как бы это сказать… своевременно, что ли. Теперь главное поправляться и набираться сил, а дела потом. Потом поговорим

Блин. Так и знал что отраву свою пихать будет… Сто процентов, хотел дурь свою навялить. И это совсем не айс, а Цвет, боюсь, поведётся. Всё дело завалит…

Голова кружится… Неприятное какое чувство…

– Но с моей стороны, – преодолевая невесомость хриплю я, – всё будет выполняться, все наши договорённости. Ткани мы будем брать, как договорились. Процессы не должны прерываться. Жалко я не успел по «Орбите» порешать, но что-нибудь придумаем…

– Зачем тебе эта дрянь? – удивляется Ферик. – Это разве джинса? Ничего общего ведь.

– Знаю, но нам надо для улучшения показателей выпустить современные модели официально.

– Ну, смотри, надо значит надо. По «Орбите» я тоже могу помочь. Скажи, сколько тебе нужно, и я всё

решу, министерство выделит фонды, всё по-белому. Хочешь? Главк-шмавк, все дела.

А вот за это ещё одно спасибо, уважаемый товарищ Матчанов.

– Да, очень хочу, спасибо…

– Не за что, не благодари, дорогой. Ладно, я смотрю ты уже засыпаешь…

– Нет-нет, всё нормально… Фархад Шарафович… не знаю, Айгюль, наверное говорила. Возможно ли на министерство выйти… пищевой…

– Выйдем-выйдем, везде выйдем. А пока отдыхай. Я сегодня уеду, но Айгюль ещё несколько дней побудет. Так что по всем вопросам можешь с ней говорить.

Он встаёт и идёт к двери.

– Выздоравливай.

Ладно, буду… Я проваливаюсь в темноту, а когда открываю глаза вижу Айгюль.

– Ты поспать хочешь? – участливо спрашивает она.

– Что ты, совсем нет…

В туалет я хочу! Писать. В меня безостановочно вливается жидкость, прямо в вену. Надо же ей куда-то выходить…

– Я же вижу… – кивает она.

Здрасьте… Это что, нотки обиды что ли? Ну, ты даёшь, племянница падишаха…

– Ладно, я тогда завтра приду…

Правильно. Приходи завтра. Я снова закрываю глаза…

– Поправляйся…

– Хорошо…

Интересно, можно ли было не словить пулю? В смысле, не в этой конкретной ситуации, а вообще, прожить так, чтобы не словить? Или действительно не сейчас, так потом? Я не сомневаюсь, что шрам будет точно такой же, как у Егора Доброва. Аккуратная дырочка под правой ключицей, маленький лунный кратер. И большая крабовидная туманность на спине у лопатки. Наверное, избежать невозможно… Я нащупываю кувшинчик и засовываю под одеяло. А! Больно! Сука! Разодрали всё катетером своим…

И грудь болит, конечно, но вроде не так сильно, хотя движения правой рукой идут со скрипом и стонами. И сколько мне теперь на таблетосах сидеть придётся? В моё-то время медицина чуть совершеннее была… Да ну, правда? В разворованной разрушенной стране? Ну, ты и сказанул… Глаза закрываются и я проваливаюсь в тёмные облака…

Просыпаюсь, резко открывая глаза и выдыхая, будто выныривая с большой глубины. Или, как от прямого введения адреналина в сердце. Стучит оно как сумасшедшее, как сигнал максимальной опасности. Ощущение, будто лёгкие разрываются. Хватаю воздух и не могу надышаться.

Надо мной кто-то стоит, но я не пойму кто, всё мутное и плохо различимое. Поначалу разбираю лишь светлый силуэт, но проходит пара секунд и дыхание, а за ним и зрение приходит в норму.

– Ну что, Бро, – раздаётся немного хриплый и насмешливый голос. – Думал, что и в этот раз соскочишь, да?

Твою ж дивизию! Слева у постели стоит… Киргиз. Улыбающийся, гладко выбритый и аккуратно причёсанный Киргиз в белом халате. В руке он держит стеклянный шприц с длинной иглой, на кончике которой маленьким бриллиантом сверкает капля.