Чтение онлайн

84

Настоящая статья была сдана в печать летом 1922 г. и была набрана, когда вышла книга В. М. Жирмунского «Рифма, ее история и теория» (П., 1923), которую мы уже не могли использовать.

85

«Мелодика русского лирического стиха». «Опояз», Пб., 1922.

86

L’abb'e Scoppa. «Vrais principes de la versification d'evelopp'es par un examen comparatif entre la langue italienne et la langue francaise», 1811 (3 vol., 564+68).

87

F. H. Castil-Blaze.

«Noces de Figaro, traduction de Mozart. Introduction sur les vers lyriques», 1819. — Его же. «De l’opera en France». Avec «Essai sur le drame lyrique et sur les vers rythmiques», 2 vol., 1820.

88

Giuseppi Baini. «Saggio sopra l’identit`a de ritmi poetico e musicale», Florence, 1820.

89

Louis Bonaparte. «M'emoires sur la versification francaise et 'essais divers», Florence, 1819.

90

L. Dubroca. «Trait'e da la prononciation des consonnes et des voyelles finales des mots francais suivi de la prosodie de la langue francaise, expos'ee d’apr`es une nouvelle m'ethode» etc., 1824 (c. 375). — Его же. «L’art de lire `a haute voix, suivi d’un trait'e de la prosodie de la lange francaise», 1825.

91

«Теория русского стихосложения» сочинения Алексея Кубарева, г. Москва, 1837. Первоначально в «Атенее», 1828, IX и в «Московском Вестнике», 1829. ч. IV.

92

Б. Эйхенбаум, ор. cit, 72.

93

Б. Эйхенбаум видит в этих строфах «характерную стилизацию напевного стиля» (ор. cit, 74).

94

Здесь мы имеем довольно обычный в «Онегине» случай «звукового повтора» (на нет: «О Брента! нет»… причем созвучные слова стоят рядом и сливаются в одно созвучное целое. Другие довольно многочисленные случаи такой группировки согласных в «Евгении Онегине» приведены в статье О. М. Брика, «Звуковые повторы», Поэтика: 58–93.

95

М. Л. Гофман дает по автографу разночтение второй строки «По корде резвых кобылиц» (пропущенные строфы «Евгения Онегина», 146–147).

96

А. Н. Веселовский. «Психологический параллелизм и его формы в отражении поэтического стиля». Собр. соч., I.

97

Стих из популярной песенки французского драматурга и поэта Dufresny (1648–1724). См. Б. В. Томашевский «Заметки о Пушкине», III. О куплете Трике. «Пушкин и его совр.», XXVIII, 67–70.

98

Барон А. А. Дельвиг. Три стихотворения. С объяснениями М. Л. Гофмана, «Радуга», альманах Пушкинского дома. Пб., 1922, стр. 44–49.

99

А. И. Малеин. «Н. Ф. Кошанский», сборник «Памяти Л. Н. Майкова», 201.

100

Пушкинские рукописи не дают прямых указаний на то, что эти наброски «образцы стихов Ленского» (М. Л. Гофман, пропущ. строфы «Евгения Онегина», 44), Но, по-видимому, старинная

комментаторская традиция, определившая их в указанном смысле, не должна вызывать возражений.

101

Б. Л. Модзалевский. Библиотека А. С. Пушкина, 358.

102

Петрарка. Памятники мировой литературы. М., 1915, с. 237.

103

Приводим этот сонет в переводе С. В. Шервинского, любезно предоставившего нам рукопись своего стихотворения. В настоящее время оно помещено в его сборнике «Ронсар». М., 1926.

104

Приводим этот сонет в нашем переводе.

105

Вступительное слово к вечеру Анны Ахматовой в Москве в апреле 1924 г.

106

Вот что сообщила мне о последнем годе жизни Анны Григорьевны одна из ее близких родственниц. В конце мая 1917 г. А. Г. Достоевская оставила Петербург и уехала, как и в прежние годы, на свою кавказскую дачу, куда вскоре прибыли ее близкие родные. «В этом году, — сообщает мне моя корреспондентка, — работы по проведению железной дороги, соединяющей Туапсе с Адлером (и далее), дошли как раз до наших мест. Пласты гниющей почвы с мириадами комаров отравили этот до того благополучный в смысле малярии „уголок“. Почти все население дачи, в том числе и Анна Григорьевна, заболело малярией. По настоянию сына — Федора Фед. Достоевского, находящегося в то время на кавказских минеральных водах, Анна Григорьевна в сопровождении близких оставила это зараженное место. „Полубольные мы доехали до Туапсе, особенно тяжело было Анне Григорьевне — годы, волнения и уже некоторые лишения подорвали ее крепкий организм, и приступы малярии доводили ее до потери сознания, до полупараличного состояния“. Впрочем, через две недели Анна Григорьевна настолько поправилась, что смогла одна переехать в Ялту, попутчики ее проехали в другое место: позднее, зимою она даже думала вернуться в Петербург. „Утомление дорогою, вероятно, вновь пагубно отозвалось на Анне Григорьевне, и вскоре я получила ее письмо с известием о каких-то не то припадках малярии, от которых она, впрочем, оправилась совсем к декабрю 1917 г. Весною двинулись на юг немцы, — мы оказались отрезанными от Москвы, где находился Федор Федорович Достоевский, высылавший матери некоторые суммы. Анна Григорьевна оказалась буквально без копейки. Постоянно недоедавшая и питавшаяся впроголодь, она купила 1-го июня два фунта еще горячего хлеба и, вероятно, проголодавшись, их съела. В тот же день к вечеру у нее начались сильнейшие боли, и пришедший доктор нашел острое воспаление кишек. Ее знакомая докторша, узнав о болезни Анны Григорьевны, пригласила к ней сестру милосердия, которая и была при ней во все время болезни“. 5-го июня было написано письмо ближайшим родным о том, что положение больной становится опасным, но вследствие неисправности почты письмо пришло с значительным запозданием. 7-го Анна Григорьевна потеряла сознание и в сильнейших страданиях провела еще два дня, а 9-го в 11 час. утра она скончалась. Тело Анны Григорьевны было вынесено в склеп под церковь, где и находилось до приезда Ф. Ф. Достоевского. Анна Григорьевна похоронена недалеко от церкви». Так печально в полном одиночестве, без близких и родных, почти в нищете скончалась на 73-м году жизни самая преданная подруга Достоевского, столько потрудившаяся для устройства счастливой жизни писателя и его посмертной славы.

107

Это заявление противоречит обычным указаниям мемуаристов на исключительно ночную работу Андреева. Очевидно, этот творческий режим установился не сразу и в раннем периоде совмещался с другим методом работы.

108

П. А. Висковатов, впоследствии профессор Юрьевского университета, биограф и издатель Лермонтова.

109