Catастрофа
Шрифт:
– Архипов только что отошел от операции, его не стоит тревожить.
Увидев наши растеряно-растроенные лица, Филипп Дмитриевич тяжело вздохнул и на мгновение закатил глаза.
– Хорошо. Но исключение сделаю только для невесты,- подмигнув мне, мужчина по-доброму улыбнулся,- ну что, Дынька, пойдем.
Ну, Матвей! Теперь даже уважаемые доктора и противные медсестры будут называть меня овощем!
Подруга подбадривающее похлопала меня по плечу и немного подтолкнула к врачу, который
Как я добралась до шестого этажа даже и не помню. Голова была занята совсем другими мыслями. Например, как бы так извернуться и не добить и так покалеченного Матвея. И вообще, что я ему скажу? А сейчас он в сознании? А может быть он вообще не хочет меня видеть? Эта самая въедливая мысль крутилась в голове и в тот момент, когда мы остановились около палаты с очень символичным номером 6 и даже в тот момент, когда я, зажмурившись, переступила через порожек и...
– Что опять?- простонали с кровати,- Хватит дырявить мою и так потрепанную шкуру.
Тихий стон заставил открыть глаза. Черт возьми!!!
– Спокойно, Архипов,- одобряюще улыбнулся Мирзоев,- к тебе посетитель.
Как в замедленной съемке перебинтованная голова повернулась в нашу сторону, и по палате разнесся натуральный рык.
– Он что, вообще, ахренел,- прошипел Матвей так, что я даже отшатнулась,- говорил же держать язык за зубами.
– У вас пятнадцать минут,- сообщил Филипп Дмитриевич, и ретировался с поля боя.
А я не слышала никого, лишь смотрела на помятого, бледного парня. Белая повязка немного сбилась на лбу, по правой щеке тянулась тонкая царапина. Правая рука в гипсе покоилась на подложке, из левой торчали многочисленные иголочки, от которым уходят трубочки к капельнице, сам сгиб превратился в синее пятно, видимо долго не могли найти вену. Гематома растекся по плечу, все остальное было прикрыто одеялом, но я была уверена, и остальное тело представляло собой один большой синяк.
– Малыш, только не плачь,- донесся до меня тихий голос Матвея.
И только сейчас я заметила, что горячие ручейки текут по щекам, попадая за ворот. Быстро стерла капельки-предатели подошла к кровати парня, а вблизи он выглядит еще страшнее.
– Я тебя подвел, да,- тихий голос ворвался в мои дурацки терзания.
Непонимающе уставилась на лежащего искалеченного парня, глаза его были прикрыты, но на лбу пролегла глубокая морщинка не то от боли, не то от неприятных мыслей. Здоровая рука сжала бедную простынь до побелевших костяшек пальцев.
О чем он вообще говорит...
– Я обещал провести это воскресенье с будущими родственниками,- вовсе не веселая улыбка коснулась губ Архипова.
– Ты дурак,- решила, что эту великолепную мысль я должна озвучить и в сердцах
Матвей приглушенно зашипел, сильнее стиснув зубы, а я только сейчас поняла что натворила. Его же нельзя тревожить!
– О боже, прости,- проигнорировав стул, я плюхнулась на колени, прямо на пол, аккуратно прикоснулась к его руке.- Больно?
– Конечно, больно,- хмыкнул он и легонько стиснул мои пальцы,- но тебе можно даже добить меня.
Сразу захотелось последовать замечательному совету, но вовремя опомнилась. Он все же ехал ко мне... черт, ко мне!
– Дынь, поднимись, замерзнешь,- холодные пальцы прошлись по моей щеке,- заболеешь, не дай бог. А тебе еще моих детей рожать.
Наслаждаясь его мимолетными прикосновениями, я не сразу поняла, что за глупость на этот раз сморозил Матвей. А когда хотела сказать свое веское "WHOT!" было уже поздно, ушибленный на голову балван пытался что-то тихо напевать. Понятный только ему одиному напев вызвал улыбку на бледном лице и уже беззвучно шевелились его губы. Устал. Я это понимала, но хотелось побыть здесь хотя бы еще чуть-чуть. А еще хотелось извиниться за вчерашнее, ведь я и правда решила, что он меня предал.
– Никакого белого, малышка,- невпопад прошептал он и, кивнув своим мыслям, тут же скривился.
– Матвей...
– После всего, что я сделал, я просто обязан на тебе жениться, так ведь?- прервал мои еще не начавшиеся душеизливания парень.
– Ну и шутки у тебя,- вот всегда он так, прерывает недослушав, выдвигает дурацкие версии и постоянно, ну просто ПОСТОЯННО заставляет меня краснеть и реветь, что из этого больше всего меня бесило я не знала, но настрой извиняться тут же пропал.
– Дурашка,- легонько коснувшись моих волос, прошептал парень,- какая же это шутка. Это самое настоящее предложение. Не находишь?
Я ничего не находила и находить не собиралась. Поэтому на столь кощунственное заявление лишь недовольно зашипела, подражая Белизу и вскочив с колен, отбежала от этого сумасшедшего на пару шагов. Похоже, сотрясение дало свои плоды и Матвей не осознает, что тут лопочет. Но я-то все понимаю, и от этого становится еще и обидно за себя.
Дверь аккуратно скрипнула, словно нас предупреждали, а потом резко распахнулась. На пороге стоял чем-то жутко довольный Филипп Дмитриевич, но поймав мой растерянный, зашуганный взгляд тут же растерял всю веселость подскочил к аппаратам своего пациента.
– Черт,- совсем не профессионально выругался Мирзоев,- это теперь так значит мирятся,- прошептал себе под нос он, подсчитывая пульс своего подопечного и сверяясь с данными на мониторе, чем вызвав довольную улыбку Архипова.